Про следующие десять дней особо рассказывать нечего, я периодически встречался с экипажем спасателей. Причём все пять девушек как-то незаметно переместились ко мне под крыло, и я внезапно обнаружил, что когда они возвращаются с дежурства и идут отдыхать, то я просыпаюсь утром на своём ложе, которое казалось мне ранее большим, в окружении пяти нимф. Можно сказать, мечта любого половозрелого подростка с буйной фантазией. Когда-то и у меня были такие, но сейчас я понимаю, что это не только удовольствие, но и большой труд. Не, если буду жениться, максимум три жены, не больше. Пять меня за эти дни загоняли, если бы не препараты… И так два раза в реаниматоре лежал, убирая последствия вмешательства специфической химии да потёртости на инструменте. Но зато не уронил своего мужского реноме и стал считаться среди девушек в республике этаким мачо. Слава начала быстро распространяться вопреки моим желаниям.
Лейтенант тоже бывал на «Огоньке», причём со своей официальной подружкой, пряча глаза, если встречался с девушками-спасательницами, с которыми развлекался на лайнере.
В общем, хорошо отдохнул. Только вот дела как-то застопорились и ни туда ни сюда. Заводов по производству топлива в свободной продаже не было, а из-под полы предлагали за такую цену, что, продав «Огонёк» со всем имуществом, я ещё должен был бы оказался. Нет уж, сам найду. Во вселенной сейчас много имущества брошено, точно найду.
За это время я изолировался от общения с местными властями. Они дискредитировали себя, поэтому и я принял такое решение. Только один раз я встречался с сильно уставшим президентом Денсом, который принял меня у себя в здании правительства на Пулье. Пообщались мы нормально, но вот от предложения сотрудничать я наотрез отказался, сообщив, что отбываю через четыре дня.
Про инженерскую сертификацию я могу сказать так. Я её прошёл, но не благодаря местным, а с помощью не связанного с ними специалиста. С одним я промахнулся, пока гулял с девками, тот улетел, вот и пришлось дожидаться пять дней, пока не закончится отработка у другого. Тот за определённую мзду, для меня копейки, смущаясь, что делает это в первый раз, поставил мне метку на нейросеть, сняв с меня большинство проблем. Вот так вот и прошли эти дни. Кстати, за метку инженеру я отдал один грузопассажирский корвет, такова была назначенная им плата.
Почувствовав, что меня затягивает рутина, я назначил день отлёта, и как только он наступил, попрощался со всеми, отошёл от планеты и, разогнавшись, это заняло у меня четыре с половиной часа, ушёл в прыжок. Надолго ушёл, по всем прикидкам лететь мне было больше двух месяцев. Что я делал во время полёта? Естественно, учился в капсуле, поднимая базы, а во время транзитных прыжков искал, искал то, что мне пригодится.
– До выхода из гипера осталось две минуты шестнадцать секунд, – известил Алекс, когда я прошёл в рубку и направился к пилотскому креслу.
С того момента, как я покинул республику Крин, прошло двадцать семь дней, из них я девятнадцать дней провёл в гипере, совершив три прыжка. Теперь при выходе из гипера я не разгонялся снова, наоборот сбрасывал скорость и просвечивал системы насквозь в поисках чего-нибудь интересного. Я специально выбирал такие системы, где раньше был большой транспортный поток, где часто совершались транзитные прыжки. Там было можно обнаружить станции вроде «Пумы». Два раза я промахнулся, только раз нашёл обломки какого-то корабля, а вот в третий наткнулся на обломки станции и остовы погибших кораблей. Похоже, тут произошла такая же трагедия, как и на «Пуме». Осмотр обломков ничего мне не дал. Кто-то уже покопался в них и забрал самое ценное. Причём работали очень серьёзно, даже трупов не было. Я обнаружил остатки расстрелянных контейнеров, видимо, тела складировали туда и кремировали с помощью пушек. Ничего удивительного, не только я, так делали, как видно, многие.
Это и обидно было. Это я про то, что тела уничтожили. Вот на «Пуме» я кремировал порядка семидесяти шести тысяч тел. Причём кремировал не просто так – понимаю, что это нехорошо, но общая ситуация выживания требовала от меня принятия такого решения. Я извлекал из тел погибших нейросети и импланты. Понятно, что они вторичные, но зато хранить их можно очень долго, столетия, и работать будут после установки точно так же.
