Я не говорю, что бой был только в одни ворота. Используя щит, пришлось постараться, отражая ракетные залпы, я даже противоракеты не стал выпускать, экономя, щит вполне выдерживал, к тому же большую часть до подхода к щиту посбивала защита из турелей ПКО. Даже удалось выдержать два выстрела из туннельной пушки линкора, пока он не вышел из боя. Их потери я уже озвучил, но и у меня они были. Шесть эмиттеров сгорело с левого борта у кормы, и, надо же было такому случиться, одна средняя ракета как-то смогла пройти в этот момент в пробоину щита и её не поразили турели ПКО. В результате она разорвалась в среднем транспортном контейнере на внешней подвеске, уничтожив всё, что было внутри, помяла броню и стыковочный узел, а также две турели ПКО, что находились рядом, требовали ремонта. В контейнере находились запчасти к платформам. С учётом того, что я их мог наделать на своём комбинате любое количество, не такая страшная потеря, был бы материал для производства.
Следующие сутки я уходил на разгонных, тратя драгоценное топливо – у меня его осталось семьдесят шесть процентов – не покидая рубки и занимаясь одновременно ремонтом повреждений. Обычно на таких кораблях два-три пилота и они работают посменно, но у меня замены не было, вот и приходилось всё это время проводить в рубке. Хорошо, что кресло могло изменять форму и я спокойно выспался, пока Алекс отслеживал состояние судна, скорость и проверял дорогу по пути нашего движения.
С ремонтом я закончил быстро. Ещё тогда, неподалёку от планеты, с любопытством глядя на развивающийся бой – моё появление дало толчок к этому – я сбросил обломки контейнера, сняв часть обшивки, на комбинате произвёл ремонт, выправив секторы брони, и вернул на место. Не забыл также заменить поврежденные турели и сгоревшие эмиттеры. Всё это я сделал за два часа. Да, быть инженером с меткой и инженером без неё – это две большие разницы. В ином случае я бы часов восемь возился, пока не привёл бы судно в порядок.
Как бы то ни было, больше меня никто не преследовал, и я, двигаясь полным ходом мимо многочисленных расстрелянных бортов – сколько же тут транзитников погибло и сколько попало в рабство, уходил из зоны действия глушилок, пока Алекс, через сутки пути, не сообщил, что губительное для гипердвижков воздействие этого излучения им не фиксируется. Поэтому, как только Алекс сообщил эту новость, я сразу ушёл в гипер по тем координатам, что ввёл в пилотский пульт, и как только звёзды на экранах прыгнули нам навстречу, сразу направился к себе. Какое плавание и отдых? Спать, только спать!
Утром следующего дня я выяснил у Алекса, всё ли в порядке на корабле, после чего, проведя по четыре часа в двух тренажёрных комплексах, плотно поужинал, поплавал в бассейне спортзала – там вышка хорошая – и направился в госпиталь. Нужно дальше поднимать боевые базы.
Многие спросят, почему я с таким фанатичным упорством учусь да ещё поднимаю базы на сверхвысокий уровень, до шестого ранга, когда пятого более чем достаточно. Я могу ответить на этот вопрос. Очень просто. Я был источником для разнообразных баз знаний.
Сейчас поясню, что это такое. Кто-нибудь знает, откуда берутся базы знаний? Правильно, их берут из памяти тех людей, знания по специальностям которых подняты очень высоко, и после некоторых манипуляций из сырых воспоминаний делают базы знаний и закачивают их на кристаллы без возможности копирования. Во всём этом была только одна проблема: не все спецы могли поделиться знаниями, таких людей было мало, и многие из них были на контроле у корпорации «Нейросеть», за приличную оплату делясь своими знаниями. Именно так и получала корпорация эти базы.
Думаю, становится понятным, что я был одним из тех немногих, кто может свободно делиться своими умениями, из которых потом можно создавать базы знаний. Более того, я уже пробовал на оборудовании «Нейросети» создать несколько баз знаний. Я тогда снял у себя слепок памяти и после трёх часов работы залил на пустые кристаллы базы для пилотирования малого корабля. Мне даже управление оборудования взламывать не пришлось, хотя им мог пользоваться только сотрудник корпорации. Да я просто поставил себе на сеть соответствующую метку и свободно пользовался всем оборудованием. Это сделать было нетрудно, я нашёл в кабинете у начальника филиала на «Пуме» личный пропуск директора. Тот, оказывается, его потерял и заказал новый, но этот ещё был действующий. Вот я и вставил удостоверение в приёмник диагностической капсулы и от имени директора поставил себе на сеть соответствующую метку, причём не простую, а старшего врача медсекции, что открывало для меня широкие перспективы и навсегда сняло проблемы с использованием этой аппаратуры и оборудования.
