Наконец, в этом жужжащем рое дум вызрело смелое и кажущееся безумным решение – купить цветы, шампанское и явиться к Першиной, прямо сказав ей, что она свела его с ума с первого взгляда. И пусть эта манящая всем своим утончённым существом возрастная красавица принимает решение – пустить его в своё жилище или навсегда закрыть дверь. В конце концов, никто ничего не теряет.
Наскоро позавтракав и выслушав недовольные реплики матери, Максим надел свой единственный ещё не ношенный чёрный костюм, купленный на возможный праздничный случай, и вышел в город. По дороге на улицу Фрунзе купил цветы, шампанское, коробку конфет, хотел приобрести ещё духи, но потом вспомнил, как на такие презенты реагировала его бывшая московская девушка, мол, духи выбирает не мужчина, а женщина, и отказался от этой затеи, отложив её на более подходящий случай. Остановившись у крашеной почему-то в траурный чёрный цвет подъездной двери, обнаружил, что на ней установлен домофон. Вчера он не обратил на эту деталь внимания, не запомнил и номер квартиры. Пришлось напрячь память и высчитать номер квартиры по её месторасположению и этажу – второй этаж направо. Позвонил несколько раз, ответила полная тишина.
– А вы к кому? – раздался сзади старческий голос, по всей видимости, пожилой соседки, невысокого роста, с большой сумкой, установленной на двухколёсной тачке-кравчучке.
– Я? – замешкался Максим. – Я …к Першиным. Но не отвечают.
– А-а, к Ирочке? Так она сейчас на работе.
– А где она сейчас работает или когда будет, не знаете? – спросил Максим, сделав ударение на слове «сейчас», как будто он знал, где Ирина трудилась раньше.
– Будет, наверное, после обеда. А работает она во Дворце молодёжи, бывший комбайновый, если знаете. Это чуть выше на углу Гоголевского и Петровской, – показала направление старушка. – А вы, наверное, её воспитанник? Да, у неё все красавцы. Залюбуешься!
Максим почтительно кивнул, не отвечая. Поблагодарил. Он хорошо помнил, где находится Дворец молодёжи, и, не теряя ни минуты, быстро зашагал вверх по улице. На входе в здание его остановила полная женщина средних лет, дежурная с сипловатым голосом:
– Ой, а вы уже опоздали, молодой человек, отчётный концерт закончился. Гости разъехались. Но, если что, можете пройти, они в кабинете директора ещё сидят.
– Извините, я ищу Ирину Першину, – не узнавая себя, с заиканием произнёс Максим.
– Так и Ирина Степановна тоже там, пойдёмте, молодой человек, не стесняйтесь, у нас тут не кусаются.
Перед дверью в кабинет директора Максим осознал всю нелепость возникшей ситуации. Просто так зайти в кабинет руководителя дворца, с цветами и шампанским, где сотрудники отмечают окончание какого-то отчётного концерта – это не входило ни в какие, даже самые абсурдные планы. И как представиться коллективу? Да уж, в образе Остапа Бендера в поисках своей мадам Грицацуевой Максиму бывать ещё ни разу в жизни не приходилось.
– Извините, а нельзя мне не входить, а позвать сюда Ирину, э-э-э, Степановну? – заискивающе подавшись немного вперёд, как можно более тихо и вежливо спросил Максим.
– Так зачем, поздравите её прямо там, она сегодня защитила звание коллектива, у неё праздник, проходите, – ответила дежурная и буквально толкнула Максима в кабинет.
В объёмную, но стройную фигуру Гущина тот же час вопросительно вгрызлись два десятка изумлённых любопытствующих женских глаз. В пересохшем горле заперчило, щёки залились красным цветом, чего с Максимом не случалось, пожалуй, со школьной скамьи. Надо было срочно придумать какую-то легенду своего появления здесь, похожую на правдоподобную.
– Здравствуйте! – неуверенно промямлил он, подбирая в сознании необходимые фразы и смотря на расслабленно сидящую в мягком кресле за директорским столом яркую женщину в сиреневом костюме. – Я, этот, журналист интернет-ресурса «Воля», ведущий раздела «Житейские истории». Разрешите мне присоединиться к поздравлениям?
– Так поздравляйте, – улыбчиво сказала женщина, властно взмахнув рукой в сторону высокого окна, где сидела она – Ирина Степановна, одетая в строгий брючный костюм, чёрные замшевые босоножки на высоком каблуке. Этот дополненный скромным, но утончённым макияжем образ, который, казалось, был знаком Максиму с детства из каких-то популярных женских журналов, возбуждал и сражал наповал. Максим, словно средневековый рыцарь, был готов стать на колени перед Ириной Степановной и целовать её руки.
И единственное, что его останавливало от такого шага, так это полное отсутствие придуманной истории своего здесь появления. Журналист из Москвы приехал в Таганрог поздравить никому неизвестную за пределами города сотрудницу культуры Ирину Першину? Нет, что-то в этом было несуразное, а другие идеи упорно не шли в голову. Ирина Степановна смотрела в глаза Максима всё тем же лукавым поедающим живые клетки взором, периодически отводя его в стороны, изучая реакцию коллег.
