Но тут важнее был сам факт, что появился специальный закон против маранов. Это настолько ободрило испанского короля, что он попросил своего зятя выдавать еретиков из числа эмигрантов из Испании — испанской инквизиции (раз уж португальской нет). Мануэль, конечно, отказал, ведь выходцы из Испании и составляли большинство маранов (см. главу 31). Но это законодательное выделение «новых христиан» заметила и толпа. Последствия оказались жуткими.
На Пасху 1506 года в Лиссабоне грянул такой погром, которого не видел еще христианский мир после 1391 года. Доминиканцы уже несколько лет подстрекали христианскую толпу, указывая, что евреи продолжают соблюдать свои еврейские обычаи. Это было правдой, да не очень-то и скрывалось. Но, конечно, Господь Бог за это гневался на Португалию — вот послал засушливое лето, ходили слухи и о чуме. Вообще-то, если небеса когда-нибудь были милостивы к Португалии, то именно тогда — Португалия в то время стала великой державой. Но для толпы проповеди оказались зажигательнее. Потом уже трудно было установить, как все началось. Наиболее вероятная версия такова: в соборе на молитве разнесся слух, что какие-то мощи стали чудесным образом светиться, и кто-то из маранов, там присутствовавших, сострил, что нынешним засушливым летом водное чудо было бы полезнее. И произошел антисемитский взрыв. Его растерзали и кинулись бить других маранов. Есть и другие версии того, что тот несчастный сказал. Так или иначе, дело началось. Толпа бросилась на маранов. Два доминиканских монаха шли во главе толпы. Евреев или убивали сразу, или тащили на костры, которые стали складывать тут же на улицах. Власти ограничивались увещеваниями, которые, конечно, не помогли. Короля в этот момент в Лиссабоне не было. Погром длился три дня. Было убито, по разным источникам, от двух до четырех тысяч евреев. Но затем пришла расплата — Мануэль был мужик с характером и не затем столько возился с евреями, чтобы их убивали на улицах. Порядок наводили энергично. Несколько десятков мерзавцев четвертовали, других вешали. Двух монахов-зачинщиков повесили, а трупы их сожгли. У должностных лиц, не проявивших твердости, конфисковали 20 % имущества. Лиссабон в целом лишился старинных льгот и привилегий. А у рядовых погромщиков после публичной порки конфисковали все. Маранов полностью уравняли во всем со «старыми христианами». Они получили право выезжать, куда они хотят, и вывозить все имущество, в том числе драгоценные металлы. Но вопреки опасениям и ожиданиям, немногие мараны воспользовались тогда этим. В Португалии стало тихо. Дела в дни Мануэля Счастливого шли хорошо. Чего ж вам больше?
А меж тем Мануэль старел, его дети от испанки были вполне «испанскими». А казни и конфискации любви к маранам не прибавили. Но об этом предпочитали не думать. Хорошо быть умным задним числом. А наши евреи ведь были люди европейской культуры, а ехать надо было на чужой мусульманский восток. Только там, в далекой Турции, проявляли терпимость.
Мы их незаслуженно забыли — «католических королей» и Торквемаду. Уже четыре главы о них мало говорим. Но они-то не забыли о евреях. «Публичных евреев» с 1492 года в Испании нет. Зато маранов прибавилось. Эти, что крестились в 1492 году, были особенно подозрительны, их официально в дальнейшем выделили, как группу «повышенного риска» по части тайного иудаизма. Торквемада для начала уговорил «католических королей» временно не брать их на службу «по финансам», традиционную для евреев. Нет-де у них времени разбираться с налогами — должны Евангелие учить и молитвы христианские. Но, в общем, 1492 год оказался вершиной деятельности «бича иудеев». Ибо в том же году на святой престол вступил Папа Александр VI (Борджиа).
