Когда приходилось иметь дело с испанской королевской семьей, о свободе вероисповедания мечтать было нечего. Скоро об этом узнали и мусульмане. И никакие соображения гуманности или экономической целесообразности тут не имели силы. Оставалось одно — хотя бы формально крестить евреев (или потерять их — чего король не хотел). Он начала с того, что опубликовал в конце 1496 года эдикт об изгнании, но довольно милостивый. Евреям давалось на сборы почти 11 месяцев. И было разрешено вывозить с собой все имущество. Альтернативой изгнанию было крещение. Думают, что Мануэль хотел и пугнуть евреев, и показать, что он не бандит, что с ним можно иметь дело. Изгонять евреев он не собирался, надеялся на их благоразумие. Но так как евреи и в самом деле стали готовиться к отъезду, он вскоре перешел к репрессиям: закрытию синагог и еврейских школ, захвату еврейских детей, их насильственному крещению и помещению потом их на воспитание в христианские дома. При этом король заявлял, что будет платить этим семьям. Сцены происходили жуткие, но в то же время было объявлено, что «новых христиан» 20 лет не будут привлекать к суду по обвинению в ереси, да и после по этому обвинению будет судить обычный гражданский суд. Наконец, осенью 1497 года еще державшиеся своей веры евреи собрались в Лиссабоне, надеясь уехать. Тут войска окружили их и насильно окрестили, причем им все время повторяли, что инквизиции в Португалии нет (то есть, не валяйте дурака, евреи!). В итоге не много евреев покинуло Португалию в конце 1497 года, среди них был и Закуто, сыгравший заметную роль в истории великих географических открытий. Он закончил свои дни в Тунисе, где писал историю евреев. В заключение этой главы стоит добавить, что указ 1496 года об изгнании касался не только евреев, но и арабов. Арабам дали спокойно уехать, в соответствии с либеральными условиями эдикта. Может быть, Мануэль просто считал, что немногочисленные в Португалии мусульмане не стоят возни. Но интересно объяснение, которое он дал по этому вопросу, — преследование мусульман может вызвать международные осложнения, это ни к чему! А за евреев никто не заступится!
Изабелла-младшая недолго была королевой Португалии. Она умерла при родах, и рожденный ею ребенок тоже скоро умер. Ее, однако, заменила следующая дочь «католических королей» — Мария. Она была не лучше сестры. Но оказалась здоровее. Потомки Мануэля и Марии правили потом Португалией, как мы увидим дальше, к великому несчастью для страны. Но это будет потом, а при жизни Мануэля все шло, казалось, как нельзя лучше.
Современники намного выше ценили плавания Васко де Гама, чем Колумба. Васко де Гама действительно увидел богатые города, земли, где росли пряности, и т. д. Словом, это был тот Восток, о котором мечтала Европа со времен Марко Поло. Колумб же открыл бог знает что. Его официальный титул звучал, как «адмирал океана-моря». Современники иронически называли его «адмиралом москитов». Никто еще не предвидел потока драгоценностей, который хлынет со временем оттуда (из Америки) в Европу. Зато умные люди в конце XV века уже догадывались, что там, за Атлантическим океаном, лежит вовсе не Япония и не Китай, а земли ранее неведомые — Новый Свет. Итак, в Индийском океане создавалась португальская колониальная империя. Это было очень важно для мировой истории. Но для моего повествования важно открытие португальцами побережья Бразилии. Открытие это было, возможно, случайным — по пути в Индию в 1500 году отклонились от западного побережья Африки дальше к западу, пытаясь обойти зону неблагоприятных ветров и течений. Так и нашли страну, которая в моем рассказе еще сыграет большую роль. При Мануэле Счастливом, впрочем, она серьезного значения не имела — слишком много земель открывалось в ту эпоху. Так как лежала она в «португальской зоне» (см. главу 31), то ее все же наскоро обследовали. Ни драгоценных металлов, ни жемчуга на побережье не нашли (жемчуг был первым продуктом Нового Света, поступившим в Европу в «товарных количествах»). Нашли только хорошую древесину. Красное дерево. Тогда его называли «бразильским деревом» — отсюда и название страны. Но рубили его только от случая к случаю — не до дерева было тогда, надо было Индийский океан осваивать, не говоря уже об Африке. А для этого надо было много людей. Людей-то больше всего и не хватало Португалии в начале XVI века. И если уж Мануэль и раньше не хотел, чтобы евреи эмигрировали, то теперь каждый белый человек был у него на счету. А вот евреи, насильно крещенные и озлобленные этим, вели себя, с его точки зрения, плохо — при первом же удобном случае уезжали. Они плохо вели себя и с точки зрения простых португальцев-христиан. Пользуясь отсутствием инквизиции, почти не скрывали, что они думают о навязанном им христианстве. Мануэль ввел законы против «новых христиан», ограничив их в праве выезда — выезжать по торговым делам стали разрешать тем, у кого оставалась семья, — было ясно, что такой человек не сбежит.
