От аншлага до «Аншлага» полностью

А актеров хлебом не корми, но дай кого-нибудь разыграть. Никто его не разбудил, и свою реплику Петров благополучно проспал, как и все время до закрытия занавеса. После этого должна была произойти смена декораций для финальной сцены, изображавшей наше советское время, в которой пионеры с горнами и барабанами в торжественном марше говорят слова благодарности тем, кто подарил им счастливую жизнь. На декорациях соответственно был нарисован уже не дремучий лес, а заводы, цветущие колхозные поля и сады, а вдали виднелся Кремль.

Обычно смена декораций в театре происходит со страшным грохотом, под стук молотков. Бороться с этим невозможно, поэтому режиссеры для отвлечения публики применяют всевозможные ухищрения: включают громко музыку, мигают светом или просто объявляют антракт. На этот раз рабочие по просьбе артистов совершили чудо: декорации были поставлены практически бесшумно. Как им это удалось, не знаю, может быть, они вдавливали гвозди каблуками или вставляли их в старые отверстия, которых на сцене от предыдущих спектаклей осталось превеликое множество, но факт таков, что сон Петрова нарушен не был.

Проснулся он в самый разгар финала от грохота барабанов. Встав, Михаил, видимо, вспомнил, что он еще не все сыграл в этом спектакле, поэтому, похлопав по плечу оказавшегося рядом пионера, стоящего на фоне Кремля, выдал в зал врезавшиеся в память слова:

— Ничего, хлопцы! Скоро эта власть кончится, и тогда мы заживем по-людски!

Настал черед подробнее рассказать о тех, кто внес наибольший творческий вклад в дело и расцвет «Христофора». Чтобы соблюсти хотя бы видимость объективности и беспристрастности по отношению к своим «подельникам», я решил сначала главы о них расположить в соответствии с алфавитным порядком фамилий главных героев, потом передумал, потом опять… поэтому первым оказался

После окончания театрального института Сергей был распределен в Витебский драматический театр, считавшийся в ту пору одним из лучших в Беларуси. Но если в нашем театре малый рост Сергея — находка, то в Витебске он стал для него одной из главных преград на пути к большим ролям. Какую роль можно дать артисту с таким ростом? Разве что маленького старичка или ребенка. Но старички редко встречаются в пьесах, поэтому на долю Александрова выпадали в основном травестийные (детские) роли. А потом и таких стало немного, и он в течение нескольких лет выходил на сцену чаще всего только в эпизодах или массовках, что привело в итоге к тому, что Сергей вынужден был покинуть Витебский театр, так и не ставший для него своим. В ту пору Сергей был еще сравнительно стройным и поджарым, поэтому ему с трудом, но удалось переехать в Минск и устроиться в ТЮЗ. В ТЮЗе Александрову доверили играть Миколку-паровоза, и хотя с ролью он справлялся достаточно успешно, исполнял ее не очень долго. Дело в том, что в это время Сергей Георгиевич начал стремительно раздаваться вширь, у него налились плечи, появился животик. А с таким «имиджем» изображать изможденного, замученного жестоким царским режимом мальчика было невозможно, в лучшем случае — Мальчиша-Плохиша. Но исполнитель Плохиша тогда ТЮЗу не требовался, поэтому Сергей вновь оказался не у дел.