Так шли дни, недели. Потом состоялся суд над Кернером. В камеру он больше не вернулся.Осуждённый к пяти годам строгого тюремного заключения, Макс, как и другие политзаключённые, попал в одиночную камеру. Сосед через стену постучал, что Карл Кернер казнён. Эта весть о смерти дорогого товарища потрясла Макса. Он теперь уже думал не только о жене и детях, но и о судьбе товарищей по заключению, о судьбе своей родины. Встреча с коммунистами была для него политической школой, сблизила его с людьми, которые стали дороги ему.Первое время после суда Макс отмечал на стене камеры дни, потом недели и, наконец, месяцы своего заключения. Когда прошло больше года, он потерял надежду на свободу, начал падать духом, метаться по камере, как обречённый.В одну из тоскливых тюремных ночей Макс неожиданно услышал стук в стену. Это из соседней камеры передавали:«Русские в Германии… Русские форсировали Одер, скоро, наверное, будут в Берлине, и тогда Гитлеру смерть — нам свобода…»Макс невольно вспомнил русских подростков из имения помещицы Эльзы Карловны, их борьбу и свою роль пассивного наблюдателя. Теперь ему хотелось встретиться с ними, о многом рассказать, извиниться, объяснить, что не помогал им потому, что сам ничего не понимал так ясно, как понимает, теперь.Тюрьма на многое открыла Максу глаза. Он стал человеком, начинавшим понимать, какой Германии он может посвятить остаток дней своей жизни, если только вернётся на свободу. Только бы дожить до светлого дня освобождения!.. Макс перебирал в памяти все пережитое им в тюрьме. «О, если бы эти стены могли рассказать о стонах истязаемых!»—думал Макс.Но не только бы об этом рассказали стены, если бы могли. Они рассказали бы и о том, как закаляется, как вырабатывает в себе ненависть и силу истинный немец, борющийся против Германии Гитлера.<p id="AutBody_0_toc279769337"> ВОЗМЕЗДИЕ БЛИЗКО</p>В один из осенних дней 1944 года Эльза Карловна получила известие, что сын её тяжело ранен. Люся по лицу хозяйки догадалась, что письмо не из приятных. Эльза Карловна долго сидела, как пришибленная, устремив глаза в одну точку, но потом всё же вспомнила про вырученные от торговли деньги и бросилась их пересчитывать.Гильда села рядом с матерью и долго смотрела, как мать считает деньги. Наконец она спросила:— Тебе помочь?
— Я сама,— тихо ответила Эльза Карловна.
— Нет, мама, я тоже хочу считать деньги,— настаивала Гильда, и глаза её загорелись жадным блеском.
Эльза Карловна нехотя положила перед Гильдой пачку рваных, замусоленных марок.— Война приносит выгоду? Да, мама?— спросила Гильда, следя, как мать складывает в сейф пачки бумажных денег.— Война прекрасна, говорят у нас в организации «Гитлерюгенд». Ты согласна, мама?
