Но Галя неумолимо продолжала свой рассказ о зверствах и унижениях, которым подвергались они в лагере.Полными слёз глазами смотрела Люся на эту спокойную девушку с твёрдым, открытым взглядом. Только теперь она поняла, какими малыми и ничтожными были её горести и страдания по сравнению с тем, что вынесли тысячи и тысячи её сверстников за колючей проволокой. Бледными и беспомощными казались ей все слова утешения. «Какие героини!»— думала Люся, вглядываясь в лица девушек. И, порывисто обняв Галю, она крепко поцеловала её.***Из карцера Вову повели на допрос. У входа его ждали трое ребят во главе с Андреем, чтобы узнать, избит он или нет. Но на этот раз Вову никто не тронул. Это ещё больше убедило ребят в том, что гитлеровцы боятся. Незаметно подмигнув Вове, Андрей побежал в барак рассказать, что всё в порядке. Вова понял, что Андрей дежурил у карцера. Это обрадовало его. «Значит, есть и тут настоящие товарищи»,— решил он и смело вошёл в комендатуру.Допрашивал сам Штейнер. При взгляде на него Вова сразу вспомнил смерть Толи. Дрожь пробежала по его телу. Однако он овладел собой и решил начать с того, с чего так удачно начинал на допросах Жора.— Хайль фюрер! — прокричал он, сделав глупое лицо и глядя в бесцветные глаза сидевшего за столом Штейнера.
Штейнер поднял голову, слегка улыбнулся и пренебрежительно ответил:— Хайль!.. Ти почему нарушать порядок, дисциплин нарушать?
— Я, господин комендант, не нарушал порядка,— спокойно ответил Вова и изобразил на лице такое удивление, что даже Штейнер подумал: «Какой это зачинщик! Какого чёрта они тащат ко мне таких идиотов!»
— Ти что говорил свой коллегам про Германия?
— Ничего, господин комендант. Я только сказал, что Германии, господин комендант, сейчас тоже тяжело в войне, потому что всем тяжело.
— Карашо говориль,— процедил сквозь зубы Штейнер и окончательно решил, что этот дурак Дерюгин создаёт излишние хлопоты.— Идить работать,— неожиданно приказал комендант.
В тот же день вечером над городом появились самолёты союзников. Пользуясь тем, что Штейнер и его приспешники спрятались в подвал, Вова собрал ребят своего барака и рассказал о беседе с комендантом.— А мы тут всю ночь за тебя беспокоились,— облегчённо вздохнул Андрей.
— Даже хотели идти к Штейнеру,— раздалось из темноты.
— Могло бы окончиться плохо,—заметил Вова.— А вообще я вам вот что скажу…
Все насторожились.— Срывайте эти проклятые фашистские номера! Срывайте смело! Конец фашистской Германии идёт!—и Вова первый сорвал с себя номер.
— Срывай, ребята, рабскую метку! — поддержал Андрей.— Если мы все это сделаем, ничего не будет.
Ребята зашевелились, зашумели. Многие начали срывать нашивки.— Надо быть готовыми к моменту, когда придут наши,— слышался уверенный голос Вовы.— Не упустить Штейнера, охранников и Дерюгина. Понятно?
— Понятно! — раздалось несколько голосов.
Вова вошёл в барак девушек. Как обрадовалась ему Люся!На груди у Вовы она увидела чёрное пятно — след нашивки на выгоревшем пиджаке.— Как же это, Вова?.. Девочки ещё носят! — удивилась Люся.
— А ты скажи им, пусть срезают, срывают. Смелее, скоро конец мученьям! Наши, наверное, к Берлину подходят. Понимаешь, что это значит? — спросил Вова.
— Понимаю,— радостно ответила Люся.
— Свобода, Люсенька, мир — вот что это,— восторженно произнёс Вова.
<p id="AutBody_0_toc279769342"> РАСПЛАТА</p> 
