«Пойду прямо туда,— решил Андрей,— может, как раз и выйду на доброго человека». Он встал и совершенно разбитый, до предела усталый, шагнул вперёд, еле передвигая распухшие ноги. Они слушались плохо, казались тяжёлыми, точно в свинцовых колодках. Густая и .высокая трава связывала движения. Наконец Андрей добрался до небольшого соснового леса, а когда вышел на опушку, увидел впереди себя заводские трубы. Они выбрасывали рыжий дым, плывущий прямыми столбами в небо.«Может, я пришёл к лагерю?» — подумал он. С пригорка, на который Андрей забрался с большим трудом, он увидел город в огромной котловине между холмами.В городе жизнь шла своим чередом. На улицах было многолюдно, и Андрей нарочно влился в общий поток людей. «В толпе легче укрыться», — решил беглец и пошёл к центру города. Люди шли не спеша, смеялись, разговаривали, другие шагали торопливо и молча. Были всякие: и хорошо одетые, и плохо, и молодые, и пожилые. Словом, обычные люди из обычного города. Когда навстречу попадались американцы-военные (Андрей хорошо знал их форму одежды), ему становилось страшновато, казалось, что вот-вот кто-нибудь из них узнает беглеца.Добравшись по узким и многолюдным улицам города к центру, Андрей вышел к высокому зданию, в котором помещалась гостиница. Только подойдя почти вплотную к центральному входу, он заметил, что здесь почти одни военные. У дверей, на широкой лестничной площадке, на тротуаре стояли американские офицеры и солдаты. Входили в гостиницу и выходили из неё только они.Андрей понял, что пришёл в город, где стоят американские войска, и торопливо юркнул в первый попавшийся узкий переулок, опять влившись в общий людской поток.Хотя Андрей умел сравнительно неплохо говорить по-немецки, однако, знал, что любой немец сразу узнает по его выговору, что он русский. Это пугало Андрея не меньше, чем встреча с любым американцем; Кружа по улицам и переулкам, он думал о том, как и где купить кусок хлеба или вообще чего-нибудь съестного. Ему попадались большие и маленькие магазины, но он всё не решался войти. И костюм из лохмотьев, и незнание порядка и жизни немецкого города, и, наконец, неумение чисто и хорошо говорить по-немецки,— всё могло его сразу же выдать. Но голод заставлял что-то предпринять.Наконец он вышел снова в шумный квартал города и, выбившись окончательно из сил, остановился у здания с большой вывеской. Это был ресторан.«А что, если я зайду и, как нищий, попрошу хлеба, каких-нибудь остатков еды»,— подумал Андрей, всё ещё разглядывая вывеску. Но тут же его взгляд упал на другую, висевшую ниже первой, прямо над дверью. На ней крупными буквами было написано:«РЕСТОРАН ТОЛЬКО ДЛЯ АМЕРИКАНЦЕВ».«Вот это здорово! — подумал Андрей.— А я чуть не ввалился туда…»Будто только сейчас на него пахнуло чадом кухни, в которой жарят и варят вкусные блюда. Из открытых окон ресторана слышалась джазовая музыка, напоминающая рёв диких животных, оглушительный свист, раздирающий визг и ещё какие-то гнусавые звуки. С тротуара, где стоял Андрей, было видно, как тесным кольцом, раскачиваясь, плыли танцующие пары. Никогда ещё Андрей не слышал такой оглушительной музыки и не видел таких странных танцев.Он стоял до тех пор, пока не заметил, как из ворот выехала крытая машина с разноцветной рекламой. Он понял, что во дворе могут быть места для свалки отбросов с кухни. Ворота были открыты. Андрей подошёл и заглянул во двор. Людей там не было. Он прошёл в глубь двора, заметил там большие железные ящики и подумал, что можно присесть на них, дождаться темноты, а потом поискать чего-нибудь съестного.Как раз в тот момент, когда до ящика оставалось метров десять, из боковой двери вышла стройная немка в белом халате с корзинкой в руке. Поравнявшись с Андреем, она остановилась и громко спросила по-немецки:
