От Балаклавы к Инкерману полностью

К чести англичан, большинство из них тоже считало, что смелая атака африканских егерей спасла их от полного разгрома, которым грозил отход под огнем русской артиллерии,^{976} то есть вытащили из того, куда британцы сами себя отправили: «Русская артиллерия продолжала стрельбу, но стреляли только с Верхнего прохода. Русскую артиллерию с Федюхиных высот выбили лихие кавалеристы 4-го французского африканского полка, доказав, на что способна конница при умелом командовании».^{977}

История спасительной для остатков британцев атаки африканских егерей имела продолжение спустя много лет. Она касается долгой дружбы, установившейся между 4-м полком африканских егерей и его «однономерным» собратом — английским 4-м легким драгунским полком. С 1854 г. были установлены неформальные межполковые связи: постоянный обмен делегациями, подарками и личной дружбой между многими из офицеров. В 1909 г. англичане подарили французам великолепную гравюру «Атака легкой бригады». В 1914 г., во время 60-летия сражения под Балаклавой, оба полка (4-й легкий драгунский в это время стал 13-м гусарским) воевали на одном участке фронта Первой мировой войны и участвовали в нескольких сражениях рядом, например, битве за Фландрию. Несмотря на тяжелую обстановку, им удалось, хоть и скромно, но отметить юбилей. Во время войны было не до подарков, но в 1920 г. англичане подарили французскому полку, находившемуся тогда в Тунисе, бронзовую фигуру, изображавшую всадника 4-го легкого драгунского полка во время боя 25 октября 1854 г. Ее приготовили еще до войны, но вручить смогли только после ее окончания. В свою очередь, французы изготовили и подарили 13-му полку панно из дорогого дерева, на котором был изображен африканский егерь на коне и надписи на английском, французском и арабском языках: «4-й полк африканских егерей — 13-му гусарскому полку. В память о Балаклаве. В память о Великой войне. В знак верной дружбы».

Символично было и то, что во время этой войны на базе 4-го полка была сформирована 13-я бригада…^{978}

Пока французские африканские егеря «разбирались» с русской батареей, над полем сражения царила драма. Возвращение остатков Легкой бригады из боя 25 октября 1854 г. было зрелищем, скорее, жалким. Эпическим оно станет много позже.

Некоторые на грани жизни и смерти совершали поступки поистине трогательные. Майор Хелкет из 4-го полка, которого за заботу подчиненные прозвали «отцом полка», уже будучи смертельно раненным, раздал солдатам деньги — «…это для жен и вдов».^{979}

Капитан Лоу из 4-го Легкого драгунского полка с трудом вышел к своим. Его лошадь буквально на издыхании, истекая кровью, хлеставшей из оторванной челюсти, вынесла его из боя.

Многим из солдат, потерявших своих лошадей, повезло поймать одну из оставшихся без всадников. К таким немногим счастливцам принадлежал Роберт Аштон из 17-го уланского. Лейтенант Смит оказался вообще единственным из 13-го полка, кто вернулся на своей лошади.^{980}

Пауэлл был одним из первых вернувшихся, кто увидел командира бригады: «Возвращаясь из атаки, я увидел, как лорд Кардиган взмахнул своей саблей в правую сторону и слышал, как он сказал: «Мне так жаль Легкую бригаду, но это не была одна из моих безумных выходок!».

Когда бригада, вернее, ее жалкие остатки выходили из долины, Раглан, уже понявший, что случилось непоправимое, двинулся к Лукану. Вместе с командующим и его штабом двигался Канробер. Все хотели узнать о случившемся. Встреча Раглана и Лукана была переполнена злостью. Ее пересказывают по-разному, но конечный смысл остается неизменным. Раглан обвинил командира дивизии в потере бригады. Лукан, в свою очередь, на обвинения ответил тем, что его не поддержали обещанные конная артиллерия и пехота.^{981} Вскоре, судя по тому, что часто звучало имя Нолана, стало ясно — виновный назначен.

С наступлением темноты Раглан, убедившись, что Липранди не собирается продолжать активные действия, дал приказ отвести на свои места Гвардейскую бригаду и батальоны 4-й дивизии, одновременно заняв оставленный к тому времени русскими редут №3.^{982} К передовой линии выдвинули три свежих турецких батальона и начали строительство новых батарей.^{983}

Лейтенант 20-го полка Шулдхем так описывает увиденное им поле битвы после атаки Легкой бригады: «Тела несчастных кавалеристов были разбросаны по всему полю, было видно, что многие из них ранены, другие галопом уходили к лагерю, составив группу из двух-трех человек. Одно бедное животное скакало легким галопом с перебитой ногой, раскачиваясь все больше и больше при каждом шаге. Другие, которым сломало обе ноги, пытались подняться и уйти, но вновь и вновь бессильно падали».

Наблюдавший за схваткой Гоуинг спустился в долину и пообщался с некоторыми из выживших: