и ты шлёпаешь в сандалетах, в голове косички;
ну, надоела мне до смерти твоя дурная привычка
вот уже сколько вёсен опаздывать на пятьдесят пять лет.
8 июля 2005 г
***
Две вещи, которых не тронет тлен,
вызывающие ужас,
уничтожающие страх:
женщина, живущая на земле,
Бог, обитающий на небесах.
27 августа 2005 г
***
Корзина яблок, запах сена,
провинциальная Елена,
кувшин парного молока,
над головою облака
и запятой чернее птица.
Нет, невозможно заблудиться
ни в мире этом, ни в себе.
Тень не земная на избе
и тёмное в глухом колодце
не закричит, не засмеётся,
в большом расходе жизнь, а смерть
здесь утешенья не находит,
и мир, как лето, на исходе,
не изменить и не солгать.
Елена, птица, облака…
14-15 сентября 2005 г
***
Опускается ночью свет
чрезвычайный и полномочный,
нет дождя и спокоен сад,
по асфальту скользит взгляд
авто, выпученные глаза,
назавтра пророчат туман,
есть изъян у пророчеств из-за
многочисленных в них многоточий.
Спит, над подушкой сиянье,
как знамя волосы, именами
женскими называют цунами.
Спальня в ночь плывёт под
белыми парусами.
17 сентября 2005 г
***
Темнеют твои ресницы,
и небо вовсю промокло,
уже не поёт птица,
зашторивай на ночь окна.
Межа между днём и сокрытым
на ночь означится щелью,
мечта без больной корысти,
глубокая даль без цели.
Ты черпай тёмную мякоть,
рукав подобрав по локоть,
на землю созвездий слякоть
к утру протечёт молокой.
И там, где светло и прочно
и крик голубиной масти,
быть может, ещё очнёшься
под знаком беды и счастья.
26 октября 2005 г
***
И живёт, и парит не дыша
чище птичьего пуха душа.
2 ноября 2005 г
***
И глаз твоих небесная усталость
и рук моих несдержанность; пока
как будто жизнь ещё не начиналась
из двух замесов: глины и песка
Во сто крат это чище и лучше,
чем дурнеть и не помнить лица.
Это выйти на свет, захлебнуться
и скатиться с крыльца.
Это с небом межа утеряна,
это снега во рту костёр,
это жизнь на сто лет уверена,
как в невидимой дали простор.
Это светлое, как суеверие,
это с кровью весёлая грусть.
Это велено и не велено
до утра не смыкать уст.
Это знаками двух общенье,
это новая прорезь глаз.
Это жмурки, прятки, качели,
это сговор, ищите нас.
Это слова бесплодность жемчуга,
это ритма пустынный песок.
Это рифмы мужские и женские,
это вывих наискосок.
Это вместе просьба немая
ни к кому, ни о чём.
Это времени нету и мало
вечности, дайте ещё.
Это сладость к обрыву крена,
это разом к безумию крен,
и уже отлетающим телом
пропадать, не вставая с колен.
Это тихое прикосновенье
рук, ног, лиц.
Это в небо растут деревья,
это пенье забившихся птиц.
Это в круг горизонт замкнувшийся,
это в плоскость вытекший куб,
расстояние, растянувшееся
от одних до других губ.
Это голый на Божьих весах,
жизнь последней капли во фляге.
Это стыд, растворённый в глазах,
словно известь во влаге.
Это солнца расплав в бездонье,
это горлом дождя дрожь,
это шёпот жадных ладоней.
И не знаешь, что отдаёшь.
Неуклюжая нежность цунами;
тыщу раз спасибо, Господь,
мы уже научились и сами
словом очеловечивать плоть.
Это жизнь как начало без памяти,
без конца и без имени Бог,
мельтешение белой замети
и забвенье дорог.
Это первых основ потрясенье,
это пробует голос судьба.
Это мир, это вся вселенная
с головою в себя.
Это твердь и вода едины,
беспросветны и ночь и день.
Это двое на карантине
и одна предначальная тень.
Это первый крик без ответа,
заблудшийся в нас ответ.
Это тёмный, потом светлый
и потом никакой свет.
17 декабря 2005 г
***
Эти миги мгновенно прошли,
эти чувства, мадам, мы проспали:
я в пыли от шнурка до ноздри
и счастливый, как лампа в подвале.
Мы мосты и паромы сожгли,
поезда и дороги взорвали.
И следы обложили дожди,
тёмнокрылые птицы склевали.
Ты рукою морщины сотри,
затворись, чтоб враги не достали.
Я иду, от шнурка до ноздри
весь в пыли и счастливей медали.
Наши тени друг друга нашли.
Стёкла бьют. Во саду заиграли.
Пьют шампанское. Спят на вокзале.
Наши ходики тихо пошли.
22 января 2006 г
***
В синих сосках сирень,
птицы земная тень,
долгого дня дребедень,
день, уходящий в тень.
Скорый дождя сказ,
в кухне зелёный газ,
спичек и соли запас.
Да не про нас.
30-31 января 2006
***
Я время потерял на спицах колеса,
оставив женщину в гремучих лапах лета,
и горький клей на языке конверта
не отыскал её по адресам.
Я, сам себе слепец и поводырь,
искал её в высоких кабинетах,
на тех дорогах, где счастлива пыль,
бессребреники, воры и поэты.
Больной философ освещал мне днём
живые и булгаковские лица,
я в бочке жил, на самолёт с копьём
бросался, в космос плыл с Улиссом.
Я брал с ресниц восточных тайну тайн,
я, как Фидель, сто лет подряд не брился.
–Ты сорок сороков могил вскопай, –
сказали мне индейцы и индийцы, –
и ты найдёшь, которую искал.
Я вгрызся в мир и под лопатой встретил
два черепа: улыбка и оскал,
Шекспир и Гамлет. Что им там без света?
Один сказал, что это суета,
второй её назвал Офелией.
Мелодия была как жизнь проста,
но я не видел ту, что пела.
31 января 2006
***
Я помогу тебе снять одежду,
ты станешь светлее всех сторон света,
а я блаженней на одну улыбку.
9 февраля 2006
***
И опускаются на матрац плечи,
если говорить не о чем.
