Кирилл идёт на уступки, но только в тех случаях, когда действительно считает себя виноватым. Такое случается крайне редко, поэтому наблюдать, как он извиняется и пытается успокоить Сеню, достаточно забавно. В частности, Панова быстро сдаётся, но не перестаёт бубнеть о том, что рано или поздно это обернётся слишком долгой обидой, если он ещё раз вытворит нечто похожее.
Они ссорились не много и не мало. Когда нарушался баланс отношений, скорее бежали к своим друзьям, чтобы развеяться и перестать друг на друга злиться. Всё равно были вместе и никогда (никогда!) не говорили о том, как тяжело друг с другом.
Лучше быть вместе и терпеть неудачи вдвоём, нежели быть порознь и страдать.
Сеня склоняет голову набок, нежно улыбаясь. Смотрит на своего мужчину восхищённым взглядом, вспоминая, что сегодняшнее утро было одним из самых прекрасных. Кирилл разбудил её лёгкими поцелуями в бедро и поглаживанием промежности сквозь трусики. Она возбудилась, не открывая глаз и стараясь вернуться в сон, потому что знала, что ей к третьей паре, а ему к первой.
Когда Кирилл возбудил настолько, что сон стал спадать на нет, всё равно держала глаза закрытыми. Когда он отодвинул трусики, нашёптывая на ухо грязные непристойности, пристраиваясь бёдрами меж разведённых ног, Сеня даже не старалась сдерживать хриплые стоны, пока кружил вокруг неё. Задохнулась от ощущений, когда скользнул в неё одним медленным толчком.
Глаза приоткрылись, натыкаясь на тёплый, потемневший зелёный взгляд. Кирилл переплёл их пальцы, поднимая руки девушки и опуская по обе стороны от головы. Ленивый утренний секс, наделённый теплом и комфортом, нельзя было назвать просто «сексом» или «трахом». Это было что-то большее.
Они не целовались. Просто смотрели друг на друга. Кирилл был крайне мелодичен, установив медленный ритм, которого не было слишком давно. Они привыкли наслаждаться и отдаваться процессу со всей страстью, а сейчас было нечто другое. Другое, что на минуту обожгло обоих.
Однажды Есения спросила у Кирилла: «Ты когда-нибудь занимался любовью?» Он честно и искренне ответил, что нет. Признался, что не видит разницы, потому что: «Это же обычный секс, только более нежный».
Ей не показалось.
Он почувствовал эту разницу сегодняшним утром, когда медленно входил в тугое и влажное лоно. Кирилл ощутил эту разницу в полном объёме. Смотрел таким любовным взглядом, что у самого кружилась голова. Она прикрывала глаза, наслаждаясь чувственным ритмом, который создался неосознанно.
Ему просто хотелось, чтобы это было так.
Их тела, взгляды, руки, ноги — всё переплеталось, образовывая нерушимую связь, которая связала их слишком крепко, переплетая не только физические оболочки, но и души.
Кирилл видел разницу. Он любил её тело и душу со всей смесью чувств, которую только мог испытать. Ему нравилось заниматься любовью с ней. Это было слишком хорошо. Даже лучше горячего и страстного секса.
Когда он закончил, Сеня прижалась к его груди и тихо всхлипнула, потому что на неё обрушилась жгучая волна чувств, которая не прошла бесследно. По щекам скатились слёзы, пока в голове крутилась фраза: «Боже, как я люблю его. До невозможности».
Кирилл уехал, а она больше не смогла уснуть, прокручивая в голове раз за разом его нежность и горящий чувствами взгляд.
— Как посидели? — интересуется Кирилл, вырывая Сеню из приятных воспоминаний.
— Хорошо. Я выпила немного вина. Сегодня, конечно, только среда, но ты сам понимаешь, что у меня был важный зачёт, и мы отметили его, — она хихикает, слегка поёрзав.
— Шалунья, — губы растягиваются в улыбке.
— Знаешь, сейчас, когда во мне немного повышен градус, я хотела бы кое о чём поговорить, — Панова становится слишком серьёзной, и это совсем не нравится Кириллу. Он тут же напрягается и внимательно смотрит на малышку. — Когда ты собираешься сказать мне, что уезжаешь на год по работе?
Он теряет дар речи, бестолково моргая. Не может сказать ни слова и настолько сильно ошеломлён фразой, что позволяет ей подняться с колен и начать расстёгивать джинсы. Сеня переодевается в домашнюю одежду в тишине. Её это порядком раздражает, и она фыркает:
— Ты долго будешь молчать?
— Откуда ты знаешь? — сипит Кирилл, смотря на неё.
— Вообще-то, я первая задала вопрос.
— Сеня, — глаза и голос становятся строгими.
— Кирилл, я знаю об этом ещё с конца февраля! Чёрт возьми, перед тем, как предложить тебе эту работу, твой отец поговорил со мной и спросил, не буду ли я против перевестись в более престижный и хороший университет. И этот универ находится как раз там, куда он отправляет тебя работать! — она зло выдыхает. — А ты всё молчишь и молчишь. У тебя что, кишка тонка сказать о том, что ты уезжаешь?
Он шумно сглатывает и качает головой.
— Нет, просто ждал подходящего момента.
— Подходящий момент — это тогда, когда ты уже одной ногой там, а второй тут? — усмехается, заплетая волосы в пучок. — Я что, зря подала туда документы?
Кирилл моргает. Раз, второй. Резко встаёт. Шаг. Второй. Хватает Панову за руку, поворачивая к себе лицом, и, сощурившись, тихо произносит:
— Ты… что?
