Питание солдат в общем было одновременно обильным и скудным. Обильно оно было в том смысле, что хлебное и сухарное довольствие было вполне достаточным, и, если приварок был большим, солдаты даже не съедали всего хлеба (дневная дача – 3 фунта), продавая излишки. Скудным оно было в том смысле, что, кроме хлеба или сухарей (в походах) и круп да нескольких золотников мяса или, в пост, рыбы (золотник – 4,25 грамма), ничего не полагалось. Правда, в казармах всегда был особый сорт «солдатского» кваса, но зато чайное довольствие появилось только на рубеже XIX–XX вв., а водка по чарке выдавалась лишь на походах через день. Конечно, многое зависело и от командиров, которые, за счет разного рода экономии, могли улучшать и питание, и материальное снабжение солдат. Даже постельные принадлежности солдаты получили в начале ХХ в., а до того спали на набитых соломой тюфяках, накрываясь шинелью.
Хотя на содержание вооруженных сил шла значительная часть бюджета страны, русская армия всегда была бедной, чтобы не сказать – нищей: бедна была сама казна. И все же… все же… Солдат жил «на всем готовом», и уж голод ему, во всяком случае, не грозил, в отличие от его бытности крестьянином или от его собратий, оставшихся в деревне. «В кусочки» солдату ходить нужды не было, а крестьянин с сумой хаживал. Пусть солдатская пища не была разнообразной, но ведь и крестьянин в основном питался хлебом, квасом, щами, иной раз и пустыми, да кашей. Да и постельных принадлежностей у крестьянина не было точно так же, как у солдата. Крестьянская жизнь была
«Пища солдата отличалась необыкновенной скромностью. Типичное суточное меню: утром – чай с черным хлебом (в день – 3 фунта хлеба); в обед – борщ или суп с ½ фунтом мяса или рыбы (после 1905 года – 3/4 фунта) и каша; на ужин – жидкая кашица, заправленная салом. По числу калорий и по вкусу пища была вполне удовлетворительна и, во всяком случае, питательнее, чем та, которую крестьянская масса имела дома. Злоупотреблений на этой почве почти не бывало. Солдатский желудок был предметом особой заботливости начальников всех степеней. «Проба» солдатской пищи была традиционным обрядом, выполнявшимся самым высоким начальником, не исключая государя, при посещении казарм в часы обеда или ужина.
Солдат наш жил в обстановке суровой и бедной.
В то время, о котором я говорю, в казарме вдоль стен стояли деревянные нары, иногда отдельные топчаны. На них – соломенные тюфяки и такие же подушки, без наволочек, больше ничего. Покрывались солдаты шинелями – грязными после учений, мокрыми после дождя. Одеяла были мечтой наших ротных командиров, но казенного отпуска на них не было. Покупались поэтому одеяла или за счет полковой экономии, или путем добровольных вычетов при получении солдатами денежных писем из дому. Я лично этих вычетов не допускал. Только в 1905 году введено было снабжение войск постельным бельем и одеялами.
Обмундирование старой русской армии обладало одним крупным недостатком: оно было одинаковым для всех широт – для Архангельска и для Крыма. При этом до японской войны никаких ассигнований на теплые вещи не полагалось, и тонкая шинелишка покрывала солдата одинаково и летом, и в русские морозы. Чтобы выйти из положения, части старались, насколько позволяла их экономия, заводить в пехоте – суконные куртки из изношенных шинелей, в кавалерии, которая была побогаче (фуражная экономия), – полушубки» (56; 85).
