От Фарер до Сибири полностью

Третьей станцией от Тундрены была деревня, население которой составляли исключительно остяки. Управляющий станцией был состоятельным человеком, у него оказались почтовые лошади. Он спел и сыграл нам на народном инструменте, который он называл лебедем, несколько остякских песен. Исполнение было далеко от виртуозного, но простые мелодии звучали красиво. На этом мы с г-ном Миккельсеном расстались.

Дорога была изъезженной, с ямами и буграми. Иногда она шла по неровному и потрескавшемуся льду реки или вдоль ее крутых ровных берегов. Поскольку колея, как правило, была очень узкой, коней во многих местах запрягали в прямую линию, одного за другим. По прошествии более чем половины пути к Тобольску в деревне Шабое[62] ко мне подсел русский агент, пообещав разделить со мной расходы на поездку. Никонор Иванович был – не без оснований – вечно беспокоящимся человеком. Несколько раз случалось то, чего он боялся. В первый раз быстро идущие сани перевернулись, и бедный Никонор Иванович на скорости вылетел с них на лед, где остался лежать, не шевеля ни единой частью тела. У него не было никаких повреждений, но он был настолько напуган, что лишь спустя полчаса мне удалось уговорить его снова сесть в сани. В следующий раз мы опрокинулись с менее печальными последствиями у места, где за несколько дней до этого перевернулась почтовая повозка, в результате чего погибли и почтовый курьер, и кучер.

На предпоследней станции перед Тобольском, представлявшей собой зажиточную татарскую деревню, дорога стала шире и лучше, поэтому лошадей можно было запрячь рядом друг с другом. Было видно, что мы находились не очень далеко от крупного города. Мы проехали мимо притока Оби, где вода к моему удивлению не была покрыта льдом на расстоянии около одной версты. От воды шел пар, очень хорошо видный там, где был толстый лед; мороз при этом был не очень сильным. На последней станции перед Тобольском мы вошли в красивый, хорошо обставленный дом. Дело было вечером, уже стемнело, хозяйка указала нам на свою уютную гостиную и пошла за свечами. Но, увидев при их свете мои великолепные мохнатые меховые одежды из Северной Сибири, она удостоила меня очень подозрительным взглядом и сказала, что было бы лучше нам пойти в другую комнату, которая оказалась помещением для прислуги. На просьбу дать что-нибудь поесть она ответила, что ей нечего было мне предложить.

– Что же вы сами едите? Как управляющая станцией разве вы не обязаны хотя бы вскипятить нам самовар? – спросил я.

На этом женщина вышла во двор, где, как мы увидели, она заговорила с кучером. Когда она вернулась, ее настроение поменялось – без сомнения, она узнала, что я был немцем (то есть иностранцем – всех иностранцев в Сибири называют немцами). И после этого нас угостили ужином в главной гостиной.

Я приехал в Тобольск 7 февраля (26 января) и поселился в частном доме. Несмотря на то что в Сургуте никто не спрашивал о моем паспорте и я еще не успел сменить одежду, ко мне подошел полицейский со словами: «Паспорт извольте!» Когда я покидал Фареры, полицмейстер выдал мне именем короля два паспорта, которые имели длительный срок действия и были завизированы российским консулом в Стокгольме. В паспортном отделе для иностранцев в Санкт-Петербурге мне выписали вкладыш к исходному паспорту и вычеркнули строчку «действителен на длительный срок». В результате, получив этот новый российский паспорт, я был должен каждые полгода показывать паспорта властям в местах пребывания до окончания срока его действия.

По естественным причинам мои паспорта, которые к тому же имели штемпель консула Дании в Москве, не обновлялись в течение более чем двух лет. Поскольку никто их не спрашивал в Сургуте, я их там никому и не показывал. Не желая платить штраф за просроченный паспорт, который, насколько я помню, за два года составлял около 300 крон, я протянул полицейскому новый паспорт («действительный на длительный срок»), частным образом полученный на Фарерах, с письменной рекомендацией, выданной консулом Тором Ланге. Полицейский удалился с документом.

На следующий день я получил предписание явиться в полицейский участок к приставу. Там меня известили, что я должен был обратиться к исправнику для возвращения моих документов. После обеда я зашел к исправнику – он попросил меня пройти с ним к губернатору, где должны были быть представлены мои документы. Элегантно одетый чиновник сел в экипаж и отправился к губернатору, за ним по пятам следовал конный полицейский с саблей. Я тем временем зашел в зал ожидания, где сидели или стояли крестьяне, несколько офицеров и другие, судя по всему, бедные люди обоих полов. Спустя некоторое время ко мне подошел губернатор с исправником.

– Здравствуйте! – сказал его превосходительство. – Вы куда едете?

– В Тюмень.

– Хорошо, – ответил на это губернатор, – будьте добры, нам совершенно не нужен ваш паспорт.