От фермы к фабрике полностью

Итак, что привело к ухудшению условий торговли? Уровень оптовых и экспортных цен на зерно в Советском Союзе неотрывно следовал за колебаниями цен на торговых площадках Чикаго и Ливерпуля, причем корреляция цен в 1920-х гг. примерно соответствовала ситуации до начала Первой мировой войны. При этом цены на мировом рынке в середине 1920-х гг. мало отличались от уровня, зафиксированного до 1913 г. Исследования советского периода в 1920-х гг. показывают, что в 1913 г. стоимость продукции российских фермеров составляла около 70 % от мировых цен[61]. Подобная разница, источником которой являлись затраты на транспортировку товара к пунктам экспорта (например, в Одессу) и на рынки оптовой торговли, представляется вполне правдоподобной. Те же причины привели к тому, что в 1920 г. стоимость продукции фермеров Канады составляла 66 % от стоимости ее продажи на рынках Канзас-Сити и Великобритании[62].

^{Источник: показатели «фактических» продаж рассчитаны по данным Уиткрофта (1990а, 279): индекса количества проданной продукции (по отношению к показателю 1913 г.), умноженного на уровень продаж в 1913 г., данные по которому приведены в табл. 4.6. Показатели «прогнозных» продаж — данные по модели Аллена (1997). Объяснение этой модели можно найти в указанной работе и в тексте.}

Вполне вероятно, что причиной кризисных явлений 1923 г. стали низкие цены, установленные ведомствами по государственным закупкам; в этот период закупочная цена на пшеницу составляла лишь 41 % от уровня мировых цен. Впоследствии цены выросли и в 1924–1928 гг. в среднем составляли 67 % от уровня цен на бирже Ливерпуля. Хотя даже в рамках этого значения наблюдались определенные колебания: так, в 1926 и 1927 г. закупочные цены на пшеницу держались на уровне 60 % от условий ливерпульского рынка. И если исключить реакцию рынка в 1923 г., то можно прийти к выводу, что спад активности по сбыту сельскохозяйственной продукции не был спровоцирован такими факторами, как снижение общемировых цен или обременительная политика государственных закупок.

Основным источником ухудшения торговых условий в середине 1920-х гг. было удорожание товаров промышленного производства, что в свою очередь произошло в результате повышения уровня розничных цен на эту категорию товаров по сравнению с оптовыми продажами. К этому времени правительство Советского Союза обладало той степенью власти, которая позволяла диктовать промышленному сектору оптовые цены на товары соответствующей категории, и контролировало достаточно большую долю сферы сбыта зерна, чтобы определять цену продаж для большинства фермерских хозяйств. Все эти факторы способствовали эффективному снижению инфляции оптовых цен. Не следует, однако, забывать, что важным субъектом розничной торговли по-прежнему являлись частные предприниматели, причем их ценовая политика была неподвластна контролю государства. По мере восстановления экономики после гражданской войны рост покупательской способности населения стал причиной инфляции в розничном секторе. В работе Джонсона и Темина (1993) подчеркивалась неспособность советского руководства анализировать ситуацию с позиции макроэкономического баланса, примером чего являются попытки использовать инструмент контроля цен для противодействия стремительному росту спроса. Такая политика содействовала сокращению рынка промышленных товаров, доступных по официально установленной цене (так называемому товарному голоду), а также способствовала снижению активности на рынке сельскохозяйственной продукции и в конечном итоге привела к отказу от нэпа. Особая ирония прослеживается в том, что рост цен в промышленном секторе привел не к повышению уровня благосостояния государства, как полагал Преображенский, а к обогащению «нэпменов».

Таким образом, изложенные в этой главе аргументы позволяют выделить три аспекта, определяющие перспективы российского аграрного сектора и его роль в процессе стремительной индустриализации экономики страны.