Точно так же Чжоу горевал, когда не смог в девятом классе поехать в Венгрию на олимпиаду, потому что его учитель заболел и не пришёл на встречу оргкомитета, не стал отстаивать его участие в команде. Тогда Шану казалось, что он ненавидит преподавателя, и того мальчика, которого взяли в команду вместо него, и того дурня из министерства образования, который всё это так криво организовал. Он тогда плакал и искал на ком сорваться. В итоге учитель так и не понял, кто ему засунул таракана в коробку с завтраком.
Китаец понял, что не любил Мари настолько, чтобы драться за неё. Понял, что не любил её настолько, чтобы отпустить. Понял, что вообще её не любил. И это, с одной стороны, облегчило его состояние, а с другой стороны, нахлынувшая внезапно пустота сдавливала и ломала кости, рвала сердце на части. Так что, когда Джессика спустилась вниз, он был рад возможности поскорее занять её место.
– Привет, Шан, ты уже здесь? Я собралась тебя искать, – улыбнулась она. Настолько тепло, насколько возможно после шестичасового дежурства.
– Привет. Да, пойду выполнять долг, – парень улыбнулся в ответ, но боялся, не разглядит ли Хилл пустоту внутри него за дежурной улыбкой.
Войдя в дежурку, он выключил свет, откинулся на кресле и стал размышлять. Кресло было тёплое, а в воздухе пахло Джессикой. Лучше бы он выбрал её, а не Мари. Джесс тоже симпатичная, не хуже немки. А теперь получается, что у него и выбора особого нет – либо она, либо японка. Хотя, последняя вроде нравится французу, а тот такой же пылкий, как и русский, так что ну нафиг.
Шан встал и нагнулся к иллюминатору над столом. Стояла ночь. Тусклый фонарь освещал центр лагеря, коридоры между модулями и ровер, стоящий возле каких-то двух пластиковых контейнеров – с уличным оборудованием и с камнями, собранными Мари. Опять Мари. Ну и бог с ней, пусть будет с этим Волковым. Он приложит её пару раз, а потом она от него уйдёт. Но Чжоу Шан не станет ждать, он тебя больше не любит и больше не любит уже давно. Стоит ли сейчас сосредоточиться на англичанке?
Стой, Чжоу. Ты просто жалок. Ты не можешь вот так просто взять и решить, кто тебе нравится. Ты должен осознать это через боль, через чувства. Не будь математиком и инженером при общении с женщинами. Ты просто робот, Чжоу. Решил назначить себе новую цель, заменить Нойманн на Хилл? Достойно, нечего сказать. Чувствуешь, насколько ты жалок? Ты не в состоянии оказался отличить реальные чувства от вымышленных. Может и всё твоё поведение было лишь муляжом на фоне виртуальной реальности?
Реальна ли ссора после переговоров с пришельцами? Реальны ли пришельцы и Марс? Реален ли Враг, который прячется под маской Волкова? Сам Чжоу Шан – реален, или нет? Вдруг ты сейчас проснёшься глупым мальчиком в пригороде Харбина, у которого нет ничего – ни таланта в математике, ни работы на космическую программу, ни докторской степени. Только бесконечно работающие и страшно устающие родители и маленькая сестрёнка Лин, ради которой ты и выдумал целую вселенную.
Страх подступил к горлу, сердце сжалось от жалости к себе. Китаец стоял, уткнувшись лицом в стекло, и плакал. Он старался для них. Он спас Волкову жизнь. Он желал Мари счастья. И он оказался дураком – зачем-то с ними поссорился, испортил всё. Даже если сейчас Шан извинится – ничего уже не исправить. Если он когда-нибудь начнёт ухаживать за англичанкой, или за другой женщиной, не важно – то не сможет понять, это чувства или он снова создал вокруг себя свой выдуманный мир. Как всё опостылело. Чжоу посмотрел на ровер. Смена только началась. Если ближе к утру он просто уедет, то пока ребята его хватятся, можно будет забраться довольно далеко. Часа через три. А сейчас можно вздремнуть, кому вообще есть дело до дурацкого дежурства?
Пыльная буря немного нарушила планы попытаться достичь скал долины, и Шан был вынужден свернуть. Тем не менее, его зацепило. Было страшно. Сейчас он понимал, что идея абсурдна. Мельчайшие частицы минералов, кружащиеся в разреженном воздухе, оказались такими плотными, что свет фары ровера не пробивал их далее, чем на десять метров. Казалось, что он мчит сквозь жуткий туман. Их масса была маленькой, но сила ветра поражала – казалось, что его вот-вот сдует, собьёт с машины, после чего пыль завалит его, пролезет в скафандр и убьёт прямо здесь. Всего пятнадцать минут, которые Чжоу провёл, зацепив краешек бури, вернули его в реальность, и он осознал, что находится на чужой планете, в пустыне, и кроме скал на горизонте и нескольких холмов, нет никаких ориентиров, способных подсказать ему путь. Буря стёрла его следы, и он не понимал, как вернуться домой.
