«Почему в общении с вами у нас не возникает барьера и трудностей перевода из-за столь разных культур?» – «Потому что я ответственно подхожу к переговорам».
«Важно ли для Кен-Шо прийти к Согласию? В чём ваш интерес?» – «Общественное есть личное или личное есть общественное? Каждый кирпичик принадлежит зданию, или здание есть сущность каждого кирпичика?»
«Есть ли среди иных рас высшие существа, которых можно было бы назвать Богами?» – «Если вы сделаете скворечник, станете ли Богом для скворца?»
В основном, инопланетянин увиливал от конкретики с помощью метафор, а большая часть вопросов и вовсе остались без ответа, кроме практически дежурного дисклеймера «Ответим, если придём к Согласию». Становилось понятно, что они и в самом деле зашли в тупик.
Когда пришелец предупредил их, что вопросы, предоставленные с Земли, не помогут достичь того самого Согласия, ребята неверно его поняли. Похоже, они сочли, что речь идёт о конкретных неверных вопросах. А суть, видимо, заключалась в том, что космонавты не поняли смысла переговоров. Он представил, что подобрал на улице бомжа, привёл его в университет и пытался объяснить тому биофизику, предлагая учиться в Сорбонне, а бомж спрашивал лишь о том, дадут ли ему койку и сколько раз в день будут кормить. Пирамида Маслоу. И люди, со всем своим прогрессом и культурой, находятся в самом низу пирамиды потребностей в глазах инопланетной расы. Духовно и культурно нищие существа.
К концу подходил первый час переговоров, и Крис не знал, сколько времени пришелец будет это всё терпеть, и не станет ли очередная минута последней каплей, после чего тот «откланяется» и исчезнет навсегда. Он решился, и, бесцеремонно перебив Шана и Мари, закопавшихся в очередной непонятной ему инженерной тематике, задал вопрос, который вертелся в голове и на языке с самого начала полного стресса вечера:
– Ребята, позвольте я спрошу. Уважаемый Вол-Си Гош, по вашей просьбе, мы перестали быть командой, и теперь каждый сам по себе. Из-за этого вы оказались невольным свидетелем того, как некоторые внутренние противоречия вызывают споры в нашем коллективе. Да и мы как-то не вняли вашим советам и опрашиваем вас совсем не о том, судя по всему. Повлияет ли это на возможное решение по прерыванию переговоров?
Может вы все услышите, наконец-то? Нам же ясно сказали при первом контакте, что мы должны быть едины в своих мнениях, а вы тут спорите! Может быть вы, наконец, осознаете, что из-за бесконечного заваливания вопросами, вы за деревьями леса не видите? Пару секунд спустя, инопланетянин ответил:
– Звезда рождается из-за чудовищного давления внутри себя, её атомы начинают долгий путь трансформации от простого к сложному, сопровождаемый неимоверным выделением энергии, которая может разорвать звезду на части, породив сверхновую. Но то, что кажется катастрофой для звезды, разбрасывает триллионы триллионов тонн вещества, имеющего в составе кислород, углерод, железо, по всей галактике. Оно образует планеты в других звёздных системах, и на них зарождается жизнь. Самый великий накал страстей, который жизнь способна создать, есть лишь жалкая тень взрыва, миллиарды лет назад приведшего к её появлению, а атомы твоего тела выдерживали гораздо более сильные испытания, чтобы в какой-то момент на время стать частью Кристофа Ламбера с планеты Земля. Нас не тревожат никакие ваши прения, пусть они не тревожат и вас.
Когда голос закончил вещать, стало тихо. Настолько тихо, что Крису показалось, что он услышал, как бьётся сердце Мими, сидящей справа от него. Как же понять эти слова? Что пришельцу смешно видеть их жалкие споры? Или, что он считает подобное поведение допустимым? Или объект выдал очередную метафору, чтобы уйти от ответа?
– Однако, – внезапно продолжил говорить приборчик на столе, – я бы мог помочь вам перейти к тому, чтобы мы наконец начали продвигаться к Согласию. Вы, действительно, до сих пор тратили усилия на то, чтобы получить информацию, которая практически не поможет вам на этом пути. Она всего лишь не будет давать спокойно спать, если Согласие не будет достигнуто, и постепенно откроется вам, если всё же мы обретём общую цель.
Любопытство. Голод. Безопасность. Но никто не спросил о главном, а именно, – в чем нужно прийти к Согласию. Хотя нет, в самом начале об этом пыталась заговорить Джесс. Что тогда ответил Вол-Си Гош англичанке? «Вы могли бы предложить нам ответственность, Джессика Хилл», – вот, что он сказал. Что же пришелец имел в виду? Может быть ответственный подход к переговорам, а не внутренние распри?
