– Заселить космос! – вскочил Ланге. – Да, Артур, это очень интересная теория. Виду становится тесно, и он уже стремится не просто стать сильнее тигров и медведей, – такой этап давно пройден. Теперь жизнь на Земле хочет заполнить собой космос, и люди становятся её инструментом. Создавая цивилизацию, мы лишь идём на поводу жизни, желающей пронзить пространство, вырваться за пределы тонкой биосферы и распространиться во вселенной.
– Именно, Генрих. Однако, это не всё. Из сказанного следует интересный вывод, что мы – такие же, как и они, но бывают отклонения, о которых мы вчера рассуждали. Осталось понять, каким образом они придумали способ не дать видам с разных планет схлестнуться в смертельном поединке в космосе. Ведь это – самый логичный способ распространиться во вселенной, разве нет? Уничтожай других и доминируй, как один вид на планете, так и один во вселенной.
– Артур, – присел наконец Ланге, – у нас двести стран и несколько рас. Мы живём по принципам, что нет разницы между тем, какой у тебя цвет кожи и национальность. И если верить вашему постулату, то это тоже заложено в нас на уровне изначальной молекулы РНК, из которой мы произошли. Так что вам мешает представить, что такое же отношение должно развиться по отношению к другим расам. Может это и есть то самое Согласие? Толерантность на галактическом уровне? Как раз подходит, если предположить, что толерантность – это не столько договор или закон, сколько культурная веха.
Артур почувствовал, что они где-то близко. Приятное, заводящее чувство. Согласие, Гармония – вот что спасает человечество от самого себя, оно же должно спасти и его от других рас, а другие расы от него. Но подобная идея – пока что, увы, далеко не всё. Одно дело представить, что ты хочешь получить, и совсем другое – понять, как именно добиться цели.
– Однако, что мы можем им сейчас дать, что сказать? В итоге мы ничего конкретного и практически применяемого не придумали, – задал он вопрос то ли немцу, то ли себе.
– Ну и ладно, – ответил Генрих. – Мне кажется, что мы на правильном пути. Я вот что думаю: пришелец не хотел общаться с политиками, считая, что наши восемь колонистов должны самостоятельно отвечать за всё человечество. Поэтому в текущих условиях я бы предпочёл ничего не сообщать ни психованным дипломатам, ни твоим «дружкам» из ЦРУ и АНБ. Лучше дать пищу для ума тем, кто должен решить задачу. Давай напишем кому-то из колонистов. Из переданных тебе документов мы получили адреса Кинга, Чжоу и Волкова. Уверен, что с этого терминала сообщение уйдёт на Марс. Раз отсюда общается твой агент, то и мы справимся.
Ответ Ланге поразил Артура.
– Нас же накажут, Генрих. Никто не давал нам права общаться с колонистами напрямую.
– Ха, Артур! Но никто и не запрещал, так ведь? Тебе дали бумажки, где видны адреса, так мы туда напишем. Причем я предлагаю отправить послание русскому. Он в коме, вряд ли сейчас ему кто-то пишет, и посему никто не будет перехватывать сообщения, отправленные ему, в отличие от сообщений вашему Кингу или китайцу.
– А если он не очнётся? – Уайту хитрый план Ланге всё ещё казался опасным и непродуманным.
– Ну, тогда и будем думать. Давай это сделаю я, если тебе сложно решиться. Надо просто описать все прошлые и нынешние выкладки. Пусть ребята там на месте разбираются. По крайней мере, к следующим переговорам у них будет основа для вопросов, вектор.
Артур понял, что это в целом неплохой вариант и не слишком рискованный. Но нельзя подставлять Ланге. Он – иностранец, и не должен был, если честно, видеть документы от ЦРУ.
– Хорошо, Генрих. Но напишу я сам. Чтобы точно не возникло соблазна сдать вас спецслужбам, – сказал он и улыбнулся. Ланге затянулся, улыбнулся в ответ, после чего выпустил из лёгких облачко дыма и три колечка.
