От Копакабаны до Амазонки полностью

Карамуру, высокий, худой и сутулый, опираясь на ржавую алебарду, вышел к кромке берега. Старика сопровождали 70 его сыновей и 70 дочерей. Все они были голые, так что женщины, подобно «Еве» Кранаха, «прикрывали стыд рукою».

Так первые португальцы, случайно приставшие 22 апреля 1500 года к неизвестному берегу Бразилии, были встречены белым, европейцем, уже акклиматизировавшимся здесь, глубоко пустившим корни.

Бразилия входила в наш мир под знаком необычного, невероятного, невозможного, отмеченная высокой фигурой белого Карамуру. Неизвестно, когда и откуда он попал сюда, чтобы смешаться с гостеприимными индейцами. Увлеченный страстью к открытию новых земель, он утратил свое крещеное имя и положил начало первым бразильским метисам.

Так родился Макунаима — дитя Бразилии, сын амазонских лесов и Европы. Он был, как гласит легенда, неистовым и спокойным, могучим и нежным, безрассудным и рассудительным, белым и черным, человеком и богом. И с ним родилась страна по его образу и подобию — как примирение непримиримого.

Земля суровая и чарующая. Люди чувствительные, но гордые. Жизнь бурная, но неуверенная. Редкостное плодородие почв, богатая растительность и — перманентный голод. Триумф невозможного и крах вероятного. Изысканная деликатность в обращении и — револьвер, готовый к выстрелу в любой момент. Три многолюдные столицы и — целые области без единого жителя. Дружба, возведенная в культ, и месть, осуществляемая с обязательностью литургии. Нефтедобыча национализирована, но горючее можно купить только через американские монополии «Стандард ойл» или «Эссо». Невыносимая жара и — айсберги, приходящие с юга. Партия, именующая себя социал-демократической, но на деле не имеющая в своей политике ни грана социалистического или демократического. Предпоследний президент республики — человек правых, но осуществляющий политику левых. Бесконечные и многоводные реки и — огромные районы засушливых земель. По производству зеленого золота — кофе страна занимает первое место в мире, но если его сбыт на международном рынке нарушается хотя бы на один год, то Бразилия оказывается перед лицом национальной катастрофы. Авиалинии вплоть до деревень и — волы, впряженные в допотопные повозки. Оперный театр в глубине девственных лесов Амазонии и — половина муниципалитетов без водопровода. Последняя из стран, отменившая рабство, хотя все ее население состоит из метисов, то есть более или менее белых и более или менее черных. Страна, торгующая со всем миром, но всегда обремененная внешними долгами. Воры, линчуемые толпой, и знаменитые контрабандисты, заседающие за одним столом с депутатами. 70 миллионов населения[2], но две трети из них — потерянные сироты цивилизации. В Сан-Паулу новые жилые дома растут как грибы, но лишь три процента бразильцев живут дольше 65 лет. Футуристический город, но… в центре пустыни!

Да, Карамуру может гордиться своими потомками: они действительно сдержали все свои противоречивые обещания.

Осмыслить Бразилию трудно… И вот я попытался увидеть ее своими собственными глазами. «Боинг» компании «Эр-Франс» понес меня по королевскому пути, некогда проложенному Мермозом[3].

Продремав часы над Южной Атлантикой, я приземлился в Рио в субботу утром. Вечером того же дня открывался Карнавал.

Еще вчера грязный снег покрывал поле аэропорта Орли и влажный холод пронизывал Париж. А сегодня в Рио-де-Жанейро царят изнуряющее солнце и удушливая жара. Февраль здесь — разгар лета, и подростки в легкой одежде, с полотенцем на плече спешат по улицам в сторону пляжа и обратно. Повсюду знамена, стяги, иллюминации Карнавала.

Пока еще не видно того неистового веселья, которое вскоре зальет Копакабану, улицы Ботафого, авеню президента Варгаса, хижины фавел[4], слепленные из обломков досок и обрывков толя, — словом, овладеет всем городом вплоть до Ипанемы. Карнавал полностью охватит Рио, город вуально-нежного моря и железобетонных билдингов. Это будет через несколько часов, но уже и сейчас все фасады, все стены, все улицы, все окна и балконы как бы беззвучно кричат о предстоящей радости.