От марксизма к постмарксизму? полностью

ХХ век был последним веком европоцентризма. Даже глобализированная холодная война между США и СССР – ни одна из этих стран не являлась полностью «европейской» – разворачивалась в Европе, в разделенном Берлине, а ее развязка разыгрывалась в Восточной Европе. Геополитика XXI века становится более открытой и децентрализованной; американское военное могущество все больше расходится с новой динамикой экономического развития в Азии и других частях мира, а также с появлением сетевых организаций государств. Господство негосударственного насилия, производимого корпорациями наемников и вооруженными добровольцами, способствует децентрализации актуальной геополитики – хотя большая часть этого насилия и вписана в американскую империалистическую конфигурацию, представляет оно собой атаку на последнюю или же ее защиту. Однако доминирующими акторами в геополитике остаются национальные государства, а не глобальные движения. Пока альтерглобалисты протестуют, ВТО, Всемирный банк и МВФ проводят свою политику. Движение за мир, возможно, и мобилизовало людей, убедило большинство во многих странах, но войны не прекратились и в будущем не прекратятся.

Тем не менее народные протесты нельзя считать бессмысленными или беспомощными, даже имея в виду геополитические контексты. Они проясняют этические вопросы и могут смещать балансы сил и целевых групп в политическом спектре. В качестве глобальной идеологии неолиберализм был одновременно значительно дискредитирован, а затем отодвинут на задворки, если и не окончательно побежден. В представлении большей части британской общественности Тони Блэр, несмотря на все его риторические и другие дарования, непоправимо замарался войной в Ираке. В военном отношении война во Вьетнаме была решенным делом, но шансы «вбомбить Вьетнам в каменный век» стали политически невозможными из-за антивоенного движения.

Все эти изменения имеют важные последствия для левой политики. На данном этапе общий тренд в том, чтобы интенсифицировать борьбу за мир, эмансипацию и социальную справедливость. Но это может легко измениться. Точно можно сказать, что новые условия потребуют фундаментального переосмысления со стороны левых. Новый капиталистический импульс вместе с ситуацией меньшей «классовости» и большей непочтительности призывают к чему-то, что выходит за рамки внимания к «новым социальным движениям». Необходимы новые концепции социального изменения. Модернизм Просвещения остается почитаемой традицией исходя из перспективы человеческой эмансипации, которая стоит того, чтобы ее развивать и защищать. Но присущие ему антиномии были слишком легко заслонены антикапиталистической классовой диалектикой, а его отношение к немодернистскому сопротивлению угнетенных и к экологии должно быть пересмотрено. Благодаря Ленину и ленинизму марксизм стал глобальным идеологическим течением. Но марксизм-ленинизм оказался неустойчивым видом модернизма. В постевропоцентричном мире обожателям Маркса необходимо признать это и сменить позицию, принимая во внимание, что в сердце своего секулярного классового видения марксизм был глубоко европейским движением.

Пора начинать мыслить исходя из транссоциалистической перспективы о мире после и вне капитализма и присущего ему совмещения невероятной роскоши богатства и чрезвычайной бедности. Транссоциализм – это перспектива социальных изменений, которые выходят за рамки стратегий и исторических институций социализма, за рамки фиксации внимания на рабочем классе и повестке рабочего движения, за рамки осмысления частной собственности и широкомасштабного коллективного планирования производства. Это не «постсоциализм», потому что он не означает ни принятия капитализма как единственной возможности, ни отрицания целей исторического социализма или попыток его «построения». Напротив, он начинается с принятия исторической легитимности обширного социалистического движения и его героической креативности и энтузиазма, упорства и борьбы, прекрасных мечтаний и надежд, наравне с грубыми ошибками, провалами и разочарованиями. Если коротко – с принятия как исторических поражений, так и побед. Он сохраняет фундаментальную марксистскую идею о том, что освобождение людей от эксплуатации, угнетения, дискриминации и неизбежной связи между привилегиями и страданиями может произойти только в результате восстания самих эксплуатируемых и обделенных. Затем он признает, что XXI век сильно отличается от XX – он не более равноправный или справедливый, но несет в себе новую конфигурацию сил и новые возможности для сопротивления.

Что могло бы стать основой транссоциалистической политической перспективы? Есть четыре пункта, на которые стоит обратить внимание.