С удовольствием посмотрел на наших лошадей. Черный Штиль, Мимор и Нининь чувствовали себя превосходно. Эльфы, забыв про свой холод, первым делом занялись лошадьми, не подпустив меня к этому важному делу. За какие-то ручейки животные полностью были приведены в божеский вид и отпущены спокойно гулять возле дерева.
Степные лошади умные и никуда от нас не уйдут. Тем более за этим строго следит Бес. Да, вот умеют же степняки таких выносливых животных выводить. К еде неприхотливы, быстрее обычных лошадей, долго могут без воды. Да и более рослые они, с лоснящейся (благодаря стараниям светлых) шерстью. Черный Штиль и гнедые Мимор с Ни-ни. Хоть что-то прекрасное кицунэ сделать могут. Вот поселимся в доме во время проживания в Скин-ра, тогда они и получат заслуженный отдых. Продавать такое сокровище ни в коем случае не будем.
Довольные светлые подсели к разведенному мной костру, у которого уже грелся Высший. Птенец, накормленный куском сырого свежего мяса, что принесла утром хикора, и молочком, тихо сопел, свернувшись калачиком. Перевертыши разводить огня не стали. Просто разделись и, повесив мокрую одежду на ветки, обратились в птиц и уселись на дерево. Со стороны это смотрелось странно. Нарш сказал, что, когда стихнет буря, один из Беркутов полетит в общину, предупредить о возвращении родни и о нас. Так что пока надо лишь переждать дождь и двигаться дальше. В страну оборотней мы уже въехали, погони можно не опасаться.
Киваю эльфам — можно принимать свой привычный облик. Обрадованные Миф и Лю с сумками уносятся переодеваться в кусты рядышком с деревом. Аид непонимающе вскинул голову и внимательно посмотрел на меня. Усмехаюсь и снимаю амулет. На лице вампира промелькнул такой калейдоскоп отрицательных эмоций... Не стал рассматривать, развернулся и ушел в непроглядную стену дождя. Все равно одежда не успела высохнуть, а особого дискомфорта от воды не чувствовал. Каро были отправлены к блондям с предупреждением, чтобы не волновались и не ждали.
Мне следует сделать это прямо сейчас. Легко скользнул вперед, забыв о холоде и воде, бьющей по плечам, и голове. От импровизированного лагеря ушел на два полета стрелы. Сапоги снял, c двадцатью когтями по мокрым гладким стволам лазить удобнее, чем с десятью. Нашел первое понравившиеся дерево с влажной золотисто-белой листвой. Когти ног впились в землю, немного постоял в нерешительности и все же полез. Рывками забрался на ветку в пяти метрах над землей и прижался спиной к стволу. Гроза постепенно сходила на нет, у неба кончались слезы и гнев молний.
Резко закатал рукав и бережно провел по родовой реликвии пальцем. Серебряный скорпион на черном металле приветливо замерцал. Все фигурки из лунного камня засветились, чувствуя мое желание. Посмотрел на свою черную руку, пошевелил пальцами — наконец-то привычный вид. Ладно, Гор, соберись. Прикрыл глаза, расслабляя сознание и взывая к одному единственному образу. Надеюсь, я вовремя. Другого времени для уединения в ближайшие дни не будет.
Сестра обнаружилась на большущей кровати, застеленной синем шелковым бельем. Дроу сидела на краю постели в короткой белой ночнушке и синем пеньюаре. Длинные серебристо-белые волосы эльфийка заботливо расчесывала гребнем. Как и я, Ранталира не любила слуг. На бедре угадываются очертания ремешков с дротиками. Улыбаюсь, правильно, даже в спальне нельзя терять бдительность. Белая змея-альбинос свилась кольцами вокруг хозяйки. Как же знакома сердцу эта картина.
— Только проснулась, домашняя дроу? — насмешливо проговорил я, привлекая внимание к своей скромной проекции. Все эти недельные терзания на тему “что же сказать” пропали сами собой. Для сестренки не нужно было искать слова. Ранта вздрогнула, резво вскочила и в упор посмотрела на мокрого, вальяжно развалившегося на ветке меня.
— Рай?! — медленно осела сестра, удивленно округлив глаза. Я поморщился на второе сокращение моего полного имени. Лет сто его не слышал. Рай — идеальное сокращение для дроу, но кроме тебя, Игорешенька, никто этого не поймет. Привыкай.
— У госпожи проблемы со зрением, а может быть со слухом? — весело уточнил, наслаждаясь выражением лица Ранталиры, у которой челюсть вот-вот отпадет. — Вы просыпайтесь, просыпайтесь. Ваш покорный слуга смиренно подождет.
— Ты!!! Только удосужился показаться мне на глаза, а уже хамишь?! — радостно, но одновременно зло оскалилась Быстрое Лезвие, пригибаясь. Радость от того, что я жив и все в порядке, злость же от того, что долго не выходил на связь и от моего покровительственного тона. Впрочем, как и всегда. Что-то не меняется и спустя шесть столетий.
— Говорят, на четыре вещи можно смотреть вечно — огонь, воду, чужой труд и на рассерженную младшую сестру. Ранти, лучше поверь своим глазам. Это действительно я, милая, — извиняющиеся улыбнулся я, протягивая к ней руку, но не имея возможности прикоснуться, — Я соскучился, сестра.
