В подтверждении своих слов, ну или не совсем, Буря посмотрел на тонкие черные губы, из-за которых красноречиво выступали острые клыки. Губы, ох, эти наглые губы. Лю не удержался и нежно приник своими ко рту темного эльфа. Ноль реакции.
Маленький ушастый извращенец довольно прикусил губу и, подтянув свою ночнушку до самой груди, чтобы между ним и дроу не оставалось преград, осторожно протиснул свою ножку между крепко сжатых бедер. Легко потерся, продолжая хулигански улыбаться и следить за тем, чтобы мужчина его не застукал. И снова поцелуй, только более настойчивый, но все еще по-нежному робкий. Полуэльф и сам не понимал, какой реакции он ожидает.
Светлый тут же помрачнел и прекратил домогательства до спящих. Ему вспомнился второй сон, после Реальности Смерти, который был не просто плодом воображения Лютариэ. Да, юноша спокойно отнесся к тому, что Гор — это слияние двух душ. Причем одна из них из другого мира, что в принципе в голове не укладывалось. Кроме историй о Земле и слишком странного характера, ничего не напоминало о необычном происхождении Гора Смоли. Буря принимал как должное своего мужчину и не задумывался о том, как же человек и дроу уживаются в одной голове. Пусть Гор и говорит, что не чувствует себя разорванными на две половины. Хотя грань между поступками Игоря и Гориайрайнеса была неуловимой, темный был естественным и настоящим. Да, человек утратил свою память, но личность-то жива и благополучно состоит в симбиозе с Жалящим. Интересно, каково осознавать, что прошлая жизнь, нет, даже жизни существует? Как же переплелись характеры и привычки? А привязанности?
Только побывав в голове жениха (на той мысли Буря покраснел), Лю понял, что его очень волнует эта тема, даже больше его собственных способностей. О человеке Игоре светлый почти ничего не знал и считал это страшным упущением, которое срочно надо исправлять. Мрачные тучки покинули головку Солнечной Бури. Игооорь — с русского на всеобщий одалэрский язык это переводится, как лягушачьи лапки. Мальчишка не упустит своего момента, чтобы подразнить любимого.
Лю ухмыльнулся и осторожненько стянул одеяло с Гора. На белых простынях черное поджарое тело смотрелось соблазнительно. Рельефные мышцы, отточенные веками тренировок, обвивали темного, светлый сглотнул слюнки, зная, что все это его. Лютариэ решительно сел и стянул с себя рубашку…
Из сна меня вытолкнули осторожные ласковые прикосновение к паху. Они тут же отдались ударом по всему телу, добавляя приятной тяжести в низ живота. Чуть дернул ухом, насмешливо вслушиваясь в тихое и напряженно сопение Лю. Это что-то новенькое, ко мне пристают с утра пораньше.
Тёплые ладони пробежали от живота до груди, тоненькие пальчики понежили соски. Матрас по обе стороны от моих плеч прогнулся, светленький навис надо мной, аккуратно опускаясь. По моему дыханию и более сильному сердцебиению он понял, что я не сплю. Горячие губы настойчиво прижались к шее, выцеловывая. Одновременно с этим рука эльфа нырнула под мои бриджи. Сжал мой вставший член, поглаживая головку большим пальцем.
Не выдержал, открыл глаза и накрыл губы любимого, внимательно и хитро вглядывающегося в мое лицо. Перевернул нас и сам оказался сверху, кулачок, сжимавший мою плоть, ритмично задвигался. Зеленые очи торжествующе сверкнули, а их обладатель сам толкнулся мне в рот язычком, ловя звенящий стон, обнимая мою талию точеными обнаженным ножками. Три речки настойчивых ласк, долгого поцелуя, обнаженного Кано Ши и дрочки мне хватило, чтобы бурно кончить. Потом пришлось протянуть руку, гхм, помощи и Лютариэ, под конец заменяя губами и глоткой.
Одалэр был во власти сумеречной реки. Ноздри щекотал едва уловимый аромат азарта и нетерпения. В пять потоков утра никому не придет в голову прийти сюда. И солнечные лучи не будут беспокоить Аида и Ранту. Вампир оттачивал серию ударов, надеясь вернуть былую подвижность и дееспособность рук. Сестра разминалась, гибко перескальзывая из одной боевой стойки в другую. Мне и светлым не нужно было разминаться. Пробежка по лесу и прыжки с дерева на дерево размяли и прогрели тело.
За холмом оглушительно ревели и рычали. Иногда земля отдавала мелкой дрожью. Это Виски и Конфетка сошлись в дружеском поединке. Чудища угрожающе шипели, раскачивая хвостами, острые жала блестели ядом. Если к ярости скорпиона я привык на примере Бонни и Клайда, играющих с Раскатом Грома, то хикора в ярости даже меня приводила в трепет.
Синие глаза горят голубым, когти нетерпеливо скребут землю, иглы встопорщены. Хвост мечется в стороны, кровавая кошка сдерживается. Конечно, боевой опытный скорпион очень серьезный противник для молодой необученной хикоры, но если Шиавискираа войдет в настоящий транс и впустит в себя Хаос, от Конфетки и кусочка не останется. Острые когти и клыки моего кровавого «котенка» разгрызут и звёздную сталь, что уж говорить о хитиновом панцире.
