Для того чтобы выдерживать давление огромной толщи воды в глубинах океана, нужна очень толстая оболочка; следовательно, аппарат, подвешенный к судну на тросе, должен быть очень тяжелым, а сам трос — максимально прочным. Пассажиры батисферы опускаются в недра океана, доверив свою жизнь стальным виткам этого троса. Если трос оборвется, их ждет ужасная смерть. Можно ли с такой кошмарной, неотвязной мыслью в голове спокойно вести научные наблюдения в неведомом подводном мире?
Но, возразят мне, прочность троса ведь можно заранее испытать и проверить. Это так. Но все дело в том, что трос способен лопнуть не столько из-за тяжести батисферы (и своей собственной), сколько из-за резких движений судна, раскачиваемого волнами, течениями и ветром. Стоит погоде перемениться, а волнению усилиться, и трос начинает затягиваться подобно струне, хлопая по воде со звуком, напоминающим щелканье бича.
Совершенно ясно, что кабина батисферы, непрестанно раскачиваемая и сотрясаемая резкими рывками троса, мало удобна для работы ученых, наблюдающих жизнь океанских глубин. К тому же скалистые ущелья и подводные хребты на дне океана, интересующие ученых больше всего, совершенно недоступны для глубоководного аппарата типа батисферы. Даже незначительный удар о скалы представляет для него серьезную опасность: Поэтому такие аппараты могут опускаться в недра океана лишь до определенной глубины.
Итак, возможность проникнуть в подводные глубины без какого бы то ни было снаряжения чрезвычайно ограниченна. Неподготовленный человек с большим трудом достигает глубины 10 метров. Тренированный спортсмен, собиратель губок или ловец жемчуга опускается, до 20–30 метров. 100 метров — предел для автономного ныряльщика с аквалангом Кусто. Это граница, которую свободно перемещающемуся под водой ныряльщику переступать не рекомендуется. Глубже — требуются тяжелое снаряжение, долгая тренировка, исключительные физические данные. Только при этих условиях водолазам удалось дважды достичь глубины 160 метров.
Еще глубже — приходится стать пленником батисферы, зависеть от стального троса, на котором она подвешена, от судна, опускающего ее в глубину, от исправности лебедки, на которую намотан трос…
Как же быть? Неужели отказаться от мысли, от мечты проникнуть в загадочные области вечной ночи?
Долгое время ученые даже не помышляли о возможности спуска в таинственные глубины моря. Они довольствовались той добычей, которую извлекали из этих глубин с помощью глубоководных драг и траловых сетей.
То, что они таким образом добыли, оказалось настолько необычайным и удивительным, что их желание узнать как можно больше о жизни глубин было возбуждено до последней степени.
«Все норвежские рыбаки утверждают единогласно и без малейшего противоречия в своих рассказах, что, когда в жаркие летние дни им случается уйти на несколько миль от берега в открытое море, глубина под их лодками вдруг резко уменьшается. Бросив лот, чтобы определить расстояние до дна, рыбаки обнаруживают, что под ними не восемьдесят или сто морских саженей, как обычно, а едва тридцать. Это кракен — гигантский спрут — лежит на морском дне под волнами».
Нет, этот рассказ — не фантазия досужего болтуна. Автор приведенных выше строк, написанных в середине XVIII века, абсолютно убежден в достоверности своих слов. И разве перо его не авторитетно? Ведь оно принадлежит Эрику Понтопидану, известному норвежскому историку того времени.
Вот что рассказывает Понтопидан дальше: «Привычные к этому явлению, рыбаки поспешно забрасывают свои сети в море, хорошо зная, что в таком месте всегда много рыбы, особенно трески, и вскоре вытаскивают их с обильным уловом. Но, если глубина моря снова начинает уменьшаться и обнаруженная рыбаками „мель“ приближается к поверхности моря, им не следует терять ни минуты. Это кракен проснулся, зашевелился и всплывает на поверхность, чтобы подышать свежим воздухом и протянуть свои длинные щупальца к солнцу».
«Тут рыбаки принимаются грести изо всех сил. Когда же им удается наконец отплыть на безопасное расстояние, перевести дух и оглянуться, они видят над водой гигантскую спину чудовища, покрывающую пространство примерно в полторы квадратных мили. Некоторые называют размеры гораздо большие, но я, достоверности ради, предпочитаю придерживаться указанной цифры».
«Рыбы, застигнутые врасплох появлением кракена, прыгают несколько мгновений в лужах воды, образовавшихся на его колоссальной бугристой спине; затем из этой покачивающейся на волнах массы вытягиваются как бы светящиеся рога, которые медленно разгибаются и выпрямляются, напоминая своим видом мачты большого корабля. Это щупальца, или руки кракена. Сила их такова, что, если кракен ухватится ими за мачту или такелаж линейного корабля, судно немедленно перевернется и пойдет ко дну».
