Спустимся снова в океанские бездны, на этот раз гораздо глубже, чем на 2000–3000 метров, где сияют самые великолепные огни живого фейерверка. Поскольку солнечный свет отстоит еще дальше от этих бездн, интенсивность свечения живых организмов, казалось бы, должна увеличиваться пропорционально глубине. Ничего подобного! Глаза многочисленных обитателей больших глубин постепенно атрофируются, а затем исчезают, живые огни гаснут. В самых глубоких океанских впадинах, в 8000—10 000 метров, эта эволюция продолжается: свечения больше нет и все животные лишены глаз[7].
Больше всего слепых среди моллюсков и ракообразных, населяющих океанское дно, поскольку образ жизни позволяет им довольно легко обходиться без глаз. Здесь можно встретить все стадии атрофии, а затем исчезновения зрительных органов: глаз нормальный, но сетчатка лишена пигмента и потому не может выполнять свои функции; глаз лишен фасет; глаз превратился в бугорок на коже головы; глаз исчез совершенно, но глазные отростки еще существуют.
Начиная с 4000 и 5000 метров среди рыб, которые к тому же попадаются гораздо реже, многие лишены органов зрения.
Уже на глубине 2000 метров встречается рыба, у которой нет ни малейшего признака глаз. Это Ipnops agassizi, небольшая рыбка почти классической формы, длиной с карандаш.
Самый типичный представитель безглазых рыб — это безусловно Typhlone nasus (по-латыни: «слепой нос»). Долгое время науке были известны только два экземпляра этой породы, пойманные еще экспедицией «Челленджера» в Океании. Лишь в 1951 году датской океанографической экспедиции на «Галатее» удалось выловить близ Филиппинских островов, на глубине 5000 метров, целых пять экземпляров Typhlone nasus. Голова этой любопытной рыбы действительно напоминает толстый круглый нос, без малейшего следа глаз или рта. Впрочем, в нижней части головы виднеется маленькая узкая щель. И, если мы рассмотрим внимательно это необыкновенное анатомическое устройство, мы обнаружим, что из крошечного ротового отверстия у Typhlone nasus может «выдвигаться» удивительное орудие, напоминающее не то ковш экскаватора, не то широкую лопатку. При помощи такого «орудия» Typhlone nasus роется в придонном иле, словно поросенок в куче навоза. Конечно, при таком способе добывания пищи глаза не нужны!
Другая любопытнейшая рыба больших глубин — это бентозавр (буквально: «глубоководная ящерица»).
До 1954 года бентозавр считался очень редкой рыбой. Он почти не попадался в траловые сети. Ученым были известны лишь два или три экземпляра, пойманных в, Атлантическом и Тихом океанах.
Бентозавр так же слеп, как и Typhlone nasus, однако на голове его ясно видны следы атрофированных глаз. Подобно Typhlone nasus он живет на самом дне морей и океанов, но ведет совсем иной образ жизни. Стройный, темного цвета, с красиво развернутыми плавниками, бентозавр один из немногих обитателей океанских глубин, которого с полным правом можно назвать красивым. Ростом бентозавр не очень велик: 25–29 сантиметров в длину. От грудных плавников его отходят два изящно изогнутых тонких отростка такой же длины, как он сам; нижнее перо хвоста также удлинено и свисает вниз тонкой нитью. Эти отростки должны либо волочиться по дну, либо цепляться за него подобно гайдропам аэростата.
На первый взгляд назначение всех трех отростков кажется ясным: они служат бентозавру органами осязания, которыми он, плывя над самым дном, «ощупывает» придонный ил в поисках пищи.
Но вот в 1954 году в газетах появилась фотография, снятая в Средиземном море на глубине 2100 метров: длинные, стройные рыбки словно стоят на дне моря на трех тонких длинных ногах. «Ноги» широко расставлены, голова чуть выше хвоста, нос по течению…
Ученые так и ахнули: перед ними оказался все тот же бентозавр. В такой — и только такой! — позе видели его неоднократно на дне Средиземного моря, близ Тулона, пассажиры французского батискафа ФНРС-3. Так он «стоит» на придонном иле, неподвижный, лишь изредка шевеля плавниками, равнодушный к яркому свету прожекторов. Он спокойно позволяет рассматривать себя, фотографировать… И вдруг, сверкнув словно молния, исчезает из поля зрения… чтобы снова застыть неподвижно на своем треножнике в нескольких метрах дальше.
Итак, длинные нитевидные отростки, оказывается, служат бентозавру подпорками во время «стояния» (или «сидения») на морском дне. Прекрасно! Но, скажите на милость, для чего нужны такие же длинные отростки на хвосте или подбородке рыбам, живущим в толще морских вод, в так называемой пелагической зоне, или пелагиали (от греческого слова «пелагос» — «открытое море»)? И, в частности, свирепым глубоководным хищникам вроде уже известного нам Stomias boa, которые заглатывают добычу живьем?
