– Алиса, посмотри на меня, – она неохотно послушалась. – Я тоже старалась не лезть на рожон, потому что знала – они все, эти мужчины, сильнее, и стоит мне нарушить хоть одно правило, они уничтожат меня. Алекс был прав, если я что-то услышу или увижу, они поломают мне жизнь, если не убьют. Никто и ничто не может тебе гарантироваться спокойную жизнь, если она такая! – в отчаянии я стукнула себя в грудь. – Я могла быть уже мертва, а если бы не Алекс, то дважды мертва.
– Ты что, решила от всего отказаться?
Вопрос Алисы застал меня врасплох, ведь до этого я не осознавала, что эта мысль уже давно зрела в голове, а недавняя трагедия и события только подкрепляли уверенность в том, что я хочу уйти в сторону. Но пустота, возникшая за этим в груди, заставила меня усомниться. Я отставила бокал, оглядела комнату, ставшую за последние четыре месяца мне домом, но сейчас я поняла, что эти стены меня не то, что не радуют, а давят. Будто постепенно сжимаются вокруг.
– Не знаю, но здесь я не останусь. Не могу, – я замотала головой. – Можно пожить у тебя какое-то время?
Мой чемодан, который я распаковала в гостевой спальне в доме Алисы, был непривычно пуст. Обычно мой гардероб был неярок, но разнообразен, а главное, в нём всегда были умопомрачительные туфли. Но зайдя в гардероб, чтобы собрать свои вещи, я ощутила растерянность. Все эти шмотки показались совершенно неуместными – короткие платья и обтягивающие джинсы, блузки с глубоким вырезом и высоченные шпильки. Если раньше они были отражением меня, то сейчас я едва ли могла узнать себя в них.
Свободные джинсы, пару футболок, свитшот и кроссовки – это единственное, что теперь мне подходило.
Я долго стояла перед бархатной полкой, заполненной ювелирными украшениями, но как бы мне не хотелось взять что-то с собой, рука дрогнула и захлопнула дверцу. Сверкающие драгоценности сейчас олицетворяли всё то, к чему я больше не хотела возвращаться. И несмотря на весь свой блеск для меня сейчас это были самые грязные вещи на свете.
Накинув лёгкий плащ, я взяла в руки чемодан, прощальным взглядом окинула квартиру, положила ключи на полку возле входа и вышла прочь. Я не думала, что ещё сюда вернусь. Хоть апартаменты и были сняты на полгода, и я спокойно могла ещё пару месяцев жить в них, я просто не могла себя перебороть. Остаться здесь – значило бы смириться и продолжать жить так как раньше.
Алиса была только рада моему соседству. Её дом, как по мне, был слишком просторным для одного человека, а тот самый Игорь, чьей содержанкой она являлась, никогда здесь не появлялся. Так что я спокойно могла пожить у подруги какое-то время, пока не решу, что делать со своей жизнью дальше.
Я не удивилась, когда на улице заметила тот же внедорожник, что привёз меня сюда и приняла как должное, когда поняла, что он следует за нами. Теперь меня вряд ли оставят без надзора. Следуя на безопасном расстоянии, машина доехала до посёлка, где был дом Алисы, но дальше шлагбаума им попасть не удалось – всё-таки охрана была гораздо серьёзнее, и богатые люди, что жили здесь, ценили своё спокойствие и безопасность.
Я быстро разложила свои скромные пожитки по ящикам и, даже не принимая душ, завалилась в кровать. На предложение Алисы выпить ещё вина я отказалась, хотя ужасно хотелось забыться. Но я знала, что это меня не спасёт от тех мыслей, что не давали мне спать. Все они были заполнены только одним человеком.
Я вновь взяла в руки смартфон, открыв телефонную книжку на его номере и, недолго думая, нажала зелёную кнопку. Но не успел прозвучать первый гудок, как я сбросила вызов. Даже если он поднимет трубку, что я ему скажу? Какие слова должна подобрать, чтобы он послушал меня? Как рассказать, что меня не перестаёт преследовать чувство вины за брошенные слова, что я хочу видеть его… что я хочу его.
История сообщений была всё так же пуста.
Я хотела написать целое эссе о том, что я чувствую, готова была потратить всю ночь, чтобы подобрать слова и выражения, исписать толстую тетрадь, но разве это могло помочь? Разве бы не выглядело это наигранно?
Я долго смотрела на эти четыре слова, прежде чем отправить сообщение. И тут же выключила телефон, боясь увидеть сообщение прочитанным, или, что ещё страшнее, увидеть, что он ответил.
Пусть так. Пусть хотя бы будет последнее «прости», если мы не смогли попрощаться как следует.
Я ещё долго ворочалась, прислушиваясь к малейшему звуку, жаждая и боясь услышать жужжащий звук мобильного, но постепенно провалилась в сон.
***
Поджав под себя ноги, я сидела в гостиной, не зажигая верхний свет, и щёлкала каналы на телевизоре в поисках информационных выпусков. Сегодня прощались с Павлом и, возможно, это была одна из самых главных новостей. На первом государственном этому посвятили почти десять минут. Рассказывали о его бизнесе, благотворительной деятельности и семье, выставляя всё в самом лучшем свете, аккуратно обходя тему его любовницы, то есть меня, которую мусолили ещё несколько дней назад.
Что ж, так даже лучше. Не будет лишнего внимания.