– Потерять четыре тысячи фунтов – не подкову потерять! – возразила Диана. – Я не могу просто взять и отсчитать тебе еще столько же.
– Ты, должно быть, не поняла, – тихо и угрожающе произнес граф. – Мне нужны деньги. Хочешь сохранить свой клуб – давай их сюда, и побыстрее!
Диана снова бросила взгляд на Оливера.
– Может быть, сказать ему? – пробормотала она.
– Ни в коем случае! Я не собираюсь совать голову в петлю из-за того, что у твоего болвана-родственничка карманы дырявые!
– Да о чем вы? Что сказать?
Диана глубоко вздохнула.
– Инвесторы клуба, – объяснила она. – Те, у кого мы… понемногу заимствуем деньги…
– И что они? Это ваши друзья, значит, не моя проблема.
– В том-то и дело, – продолжила Диана. – Они нам совсем не друзья.
– Тогда чьи это друзья? И почему они финансируют твой клуб? – подозрительно поинтересовался Камерон.
– Я же тебе говорила: все очень сложно. Извини, но пока она что-то подозревает и рыщет вокруг, я тебе больше платить не буду. Даже клуб «Тантал» не стоит моей жизни.
– Жизни? – недоверчиво переспросил Камерон. – Ты преувеличиваешь. По-моему, просто пытаешься увильнуть от исполнения договора. Думаешь, я такой глупец? Думаешь, меня так легко обмануть?
Приближалась кульминация спектакля. Оливер откашлялся.
– Если объяснить ей, что это вознаграждение за наши труды, – проговорил он, – может быть, она поймет…
– Четыре тысячи фунтов за три дня, Хейбери? Точно не поймет. Такого даже я бы не поняла.
– Да кто такая эта «она», черт побери? Вам меня не запугать! Я…
В этот миг дверь в глубине кабинета с грохотом распахнулась. На пороге, обводя всех троих свирепым взглядом, стояла Дженни Мартин.
– Так я и знала! – воскликнула она с таким сильным французским акцентом, какого Оливер никогда прежде у нее не слышал.
– Какого черта?! – закричал Камерон. – Я вас уже видел. Вы компаньонка Дианы…
– Дженни, я все объясню! – вскричала Диана, пятясь к стене.
– Объясните воровство? Очень сомневаюсь, мадемуазель! А вы… – Она ткнула пальцем в Оливера. – Я всегда знала, что вам нельзя доверять!
– Послушайте! – вставил граф. На физиономии его отражалось полное недоумение. – Не понимаю, что за фарс вы здесь разыгрываете, но я не…
– Молчите! Три года мы разрабатывали этот план! Мы не допустим, чтобы наше дело погибло из-за вашей алчности! – Дженни с грохотом опустила кулак на стол. – Мы вложили деньги в этот клуб – значит, вся его прибыль принадлежит нам! Все, что вы взяли, вам придется возместить.
Камерон скрестил руки на груди.
– Я ничего возмещать не собираюсь!
– Дженни, у него нет денег, он все проиграл. Я заплатила Энтони четыре тысячи фунтов, чтобы он не пытался отсудить у меня этот дом и «Тантал».
Мисс Мартин развернулась и снова хлестнула Камерона убийственным взглядом.
– Вы не станете привлекать к этому клубу внимание властей. Это понятно?
– Вряд ли вы сможете меня остановить!
Диана громко сглотнула.
– Дженни, боюсь, придется объяснить ему все. Ради всех нас. Как только он поймет, что может произойти, уверена, с ним проще будет договориться.
Мисс Мартин смерила графа оценивающим взглядом.
– Так и быть. Я объясню. Учтите, граф: если хоть что-то об этом станет известно, я буду знать, что вы проболтались, и позабочусь о том, чтобы после этого вы прожили недолго.
– То есть как «прожил недолго»? Что это значит?..
– После смерти мужа леди Камерон потеряла все, – все с тем же новообретенным французским акцентом начала свой рассказ Дженни. – Мы знали, что она разбирается в азартных играх и хорошо представляет себе работу игорных клубов. И нам нужно было заработать деньги, не вызывая подозрений у англичан. Поэтому мы вложили средства в ее клуб, а прибыль от клуба поступает нам. Мы используем эти средства в нужный момент, чтобы вернуть императора к власти.
На миг Оливер испугался, что девушка переигрывает, но Камерон побелел от страха.
– Императора? Как? Не можете же вы… Бонапарта?!
– Mon oncle, Napoleon. Oui.4
– Ваш… Бонапарт – ваш дядя?! Боже правый! Надо сообщить властям!
– Вы, мсье, украли у клуба четыре тысячи фунтов. Если вы скажете хоть слово, я позабочусь о том, чтобы весь свет узнал, что вы в этом замешаны. Вас повесят за государственную измену.
– Я… – Энтони Бенчли белый как мел рухнул в кресло. – О Господи!
– Дженни, он действительно ничего не знал, – вступилась за него Диана. – Просто хотел поживиться за счет вдовы. Конечно, для правительства это не будет иметь значения, но, право, не такой это грех, чтобы за него обрекать человека на смерть.
– Почему бы и нет? Три года, Диана! А теперь все может рухнуть из-за тебя, Хейбери и этого… кретина.
– Диана говорит правду! Клянусь, я ничего не знал!
Мисс Мартин смерила Камерона презрительным взглядом.
– Убирайтесь, – проговорила она. – Ваша смерть в стенах клуба привлечет к нам внимание, а это нам не нужно. Но помните: не одна я в Лондоне борюсь за скорейшее освобождение своего дяди. Нас много. И у некоторых из нас руки подлиннее, чем у меня. Одно слово, лорд Камерон, одно только слово о Бонапарте, о клубе или о нашем соглашении – и вы исчезнете с лица земли.
– Да-да. Хорошо. Понял.
