Экипаж свернул за угол, и впереди по улице показались сияющие огни Дэштон-Хауса. Диана быстро взглянула на дом. Оливер заметил, как сжались ее губы. Держится и разговаривает она чертовски уверенно, но нервничает, все-таки нервничает. Еще бы! Он и сам сходил бы с ума от тревоги, если бы поставил на один карточный домик все, что имел.
– Скажи, – начал Оливер медленно, отчасти жалея, что задает этот вопрос: во‐первых, он может привести к лишним осложнениям, а во‐вторых, какое ему дело? – скажи, как бы ты действовала, будь жив Блейлок? Этого толстяка тоже попросила бы переехать в комнаты над клубом? И говорила бы многозначительным тоном, что вы с ним старые… друзья?
– И кто теперь ревнует?
– Мне просто любопытно. Ведь я заменил его в последнюю минуту.
Диана вздохнула.
– Если непременно хочешь знать, то в благодарность за то, что сдал мне клуб «Монарх», Блейлок должен был получить право появляться там, когда пожелает. И это подразумевало бы, что… да, что мы с ним любовники.
– Значит, ты готова притворяться любовницей кого угодно?
– Почему бы и нет, если это мне выгодно?
Оливер вскинул бровь.
– Почему меня не оставляет чувство, что Блейлок не подозревал о твоей готовности притворяться и считал, что ты будешь делить с ним постель на самом деле?
– Ну, рано или поздно ему пришлось бы узнать.
– Да ты совсем совесть потеряла, дорогая!
– Не тебе меня судить. И не потеряла – я от нее избавилась. От совести, как и от сердца, никакого проку. В жизни все это только мешает.
Экипаж остановился. Лакей подбежал и открыл дверцу. Оливер спустился первым и поддержал Диану под локоть, помогая ей выйти.
– Лгунья, – прошептал он.
– А ты трус. – Она расправила платье. – И предложи мне руку как следует.
– Да, миледи. – Слово «трус» его задело, но Оливер сказал себе, что это заслужил.
– И учти, если сорвешь мои планы, я тебя уничтожу!
Оливер не зря много лет учился распознавать мысли и намерения партнеров за карточным столом. Ему было ясно как день: Диана говорит серьезно. Вот только она не понимала одного: чем серьезнее игра, тем больше наслаждение!
Угрожать человеку вроде Оливера Уоррена, живущему авантюрами и скандалами, нет особого смысла – его не так-то легко напугать. Диана прочла это в глазах Уоррона, пока он вел ее в переполненный бальный зал Дэштон-Хауса. Она пригрозила его уничтожить и пригрозила всерьез, а в ответ получила лишь рассеянный кивок.
Едва ли стоит верить, что страх заставит Оливера подчиняться. Если бы не показания Дюшампа, спрятанные в надежном тайнике, Диана бы вообще ничего от Оливера не добилась. И хотя следовало понимать, что этим кончится, Диана невольно злилась на то, что все тщательно выработанные ею приемы и навыки не действуют на него.
– Два вальса, – объявила Дженни, бесшумно появляясь рядом с Дианой. – Первый – сразу после этой кадрили, второй – после закусок.
Проклятье! Слишком быстро. Диана предпочла бы понаблюдать за гостями и разработать тактику, прежде чем кружиться в танце с дьяволом. Диана глубоко вздохнула, напомнив себе, что и сама не ангел. В конце концов, два года назад Оливер сбежал от нее за море, хотя ничего дурного она ему не сделала. И значит, сможет протанцевать с ним четыре минуты и не опустится до физического насилия!
– Так вот чем она занимается? – проговорил Оливер, когда Дженни снова скользнула в толпу. – Шныряет там и сям и шпионит для тебя?
– Да, когда я прошу. И у нее очень хорошо это получается. Так что следи за собой.
– Предпочитаю следить за тобой, дорогая. Любопытно, когда же ты поймешь, что угрожать мне через каждое слово – пустая трата времени?
– Прости, привычка. При прошлом нашем кратком знакомстве ты слишком меня… разочаровал.
«Разочаровал»? Бог знает, подходит ли это слово к его бегству из Вены. Об этом она подумает потом. Сейчас важно другое. Важно, чтобы Оливер понял: она больше не та плаксивая размазня, какой была два года назад. Теперь она для него неуязвима, так же как и он для нее.
– Хейбери! А я-то гадал, появишься ли ты сегодня?
Диана ощутила, как Оливер рядом с ней напрягся – и тут же снова расслабился.
– Мандерли, – проговорил он. – Ты знаком с леди Камерон?
Высокий молодой человек с копной светлых волос, падающих на один глаз, склонился перед ней в поклоне. Недурен собой, вот только ему не помешало бы сходить к цирюльнику!
– Нет, не имел удовольствия, – ответил он. – Представь меня.
– Джонатан Сатклифф, лорд Мандерли, – отрывисто представил его Оливер. – Диана Бенчли, леди Камерон.
– Это я и так знаю, – покачал головой лорд Мандерли. – Я ждал чего-то поинтереснее. Как вы познакомились? Свободна ли дама? Какое ее любимое вино или сладости…
– Сам выяснишь. – Музыканты заиграли вальс, и Оливер сомкнул пальцы вокруг ее запястья. – После танца.
Диана подавила в себе желание отстраниться. Строго говоря, пригласить его потанцевать должна была она, но, подумав, решила промолчать. До сих пор Оливер подчинялся ее приказам, но неизвестно, надолго ли его хватит. Не стоит слишком на него давить – иначе она может потерять над ним контроль. Или иллюзию контроля, что почти одно и то же.
