Все, что Диана могла бы ответить в этот миг, прозвучало бы слишком глупо. Она закусила губу и сосредоточилась на том, чтобы не стонать… или хотя бы стонать потише.
Мощным рывком Оливер перевернулся и усадил Диану на себя. Теперь он лежал на спине, а она восседала на нем, оседлав его бедра.
Оставайся у нее сейчас хоть капля самообладания, она бы не стала двигаться. В конце концов, это соглашение – целиком его идея. Зачем ему подыгрывать? Но остановиться Диана уже не могла: ощущение Оливера внутри заполнило все ее существо, вытеснило все иные мысли и чувства. Она начала двигаться вверх-вниз, опираясь ладонями в его грудь. Теперь застонал Оливер: подняв руки, он теребил и ласкал ее грудь, а затем притянул ее к себе и снова целовал, целовал до умопомрачения.
Оливер вонзался в нее все быстрее, все резче, и наконец, громко застонав и сжав ее в объятиях, излился внутри. Больше всего на свете желала Диана в этот миг упасть ему на грудь, расслабить усталые мышцы. Но это означало бы сдаться, а сдаваться она не собиралась. Диана сидела и смотрела на него сверху вниз, стараясь восстановить дыхание.
– Что дальше? – спросила она, наконец отдышавшись. – У тебя еще двадцать два часа.
– Черт бы тебя побрал! – пробормотал Оливер, снимая ее с себя. – Ложись.
Диана легла, поборов желание потянуть на себя одеяло или прикрыться еще чем-нибудь.
– Очень оригинально.
– На живот.
Диана нахмурилась.
– Ты же не…
– И помолчи.
Диана послушно легла на живот, положив голову на скрещенные руки, и почувствовала, как Оливер оборачивает копну ее влажных волос полотенцем.
– Ты что, вытираешь мне голову?
– Иначе к утру все здесь будет мокрым насквозь. А теперь спи.
– Значит, ты со мной закончил?
– Просто устал. Продолжим битву утром.
Выходит, ничего не изменилось? Они по-прежнему противники? Но Диане безумно хотелось спать, и она решила, что подумает об этом завтра.
– Договорились.
Все прошло не совсем по плану.
Оливер сидел, прислонившись к изголовью своей огромной кровати, и смотрел на ворох одеял, из-под которых виднелись рука и копна черных кудрей – величайшая загадка его жизни.
Он не собирался трогать ее до утра. Ванна, расслабляющая и усыпляющая бдительность, ночь в теплой постели – сам он поспал бы где-нибудь в другом месте, – затем изысканный завтрак и несколько часов занятий любовью. Но, увидев ее обнаженную в теплой воде среди розовых лепестков, позабыл обо всех своих планах.
Приятели полагали, что Оливера Уоррена интересуют лишь наслаждения. По их мнению, он ястребом кидался на все, что привлекало его взор или чувства. Разумеется, это было не так. Оливер тщательно продумывал все возможные последствия своих действий. И просчитался лишь один раз – два года назад, когда убедил себя, что без труда выбросит Диану Камерон из памяти и из своей жизни.
Да, в том, что он просчитался, Оливер окончательно убедился сегодня ночью. Хуже всего, черт побери, что и секс с Дианой ни к чему не привел. Она, очевидно, наслаждалась физически, но по-прежнему сохраняла власть над своим разумом и душой. Не то чтобы Оливер мечтал разбить ей сердце. Но то, что он утратил самообладание, а Диана нет, было чертовски обидно.
Чего он, собственно, хотел? Доказать самому себе: те две недели в Вене были случайностью. Минутой слабости, временным помрачением рассудка, от которого никто не застрахован. А теперь с этим покончено…
Ни черта не покончено, как оказалось.
Осторожно, чтобы не разбудить Диану, Оливер выскользнул из постели, натянул брюки и, выйдя в гостиную, позвонил в колокольчик, вызывая слугу. Несколько секунд спустя кто-то постучал – Оливер открыл дверь.
– Лэнгтри. Доброе утро, я к вашим услугам.
На его голую грудь Лэнгтри взирала с полным равнодушием. Черт возьми, сегодня явно не его день!
– Будьте добры, завтрак на двоих и подобающий утренний наряд для леди Камерон. Платье, туфли, расческу и вообще все, что ей обычно нужно по утрам.
На этот раз Лэнгтри изумленно заморгала.
– Для леди Камерон?
– Да, и поскорее. – И прежде чем Лэнгтри успела сказать что-нибудь еще, Оливер закрыл дверь перед ее носом.
Любопытно. Значит, слуги не знают, где их хозяйка провела ночь. Интересно, знает ли блондинка-француженка? Весь Мейфэр определенно считает, что он и леди Камерон – любовники. Именно такое впечатление постаралась создать сама Диана, но на ее приближенных это заблуждение определенно не распространялось.
В ожидании Оливер присел и написал Мандерли записку с извинениями, что не сможет сегодня сходить с ним в «Таттерсолз». И еще одну – леди Кэтрин, что, к сожалению, сегодня никак не получится заглянуть к ней на чай. Ей не привыкать, подумал Оливер; уже почти пять недель он не откликается на ее настойчивые приглашения.
