– Если ты так меня презираешь, почему же обратилась ко мне за финансированием своего предприятия?
– Может быть, потому, что могу заставить тебя мне помочь. Ты делаешь это против своей воли, тебя это бесит, а я радуюсь. Да и потом… Если начистоту, там, в Вене, были и приятные моменты. Просто надо помнить: их нельзя принимать близко к сердцу.
Послышался стук в дверь – Диана поставила на поднос свою чашку.
– Должно быть, это моя одежда. – Она пошла открывать.
Оливер застыл, прислушиваясь: вдруг она все-таки попытается сбежать? Но дверь закрылась, послышались мягкие шаги босых ног. Он повернулся к столу и взялся за яичницу с ветчиной.
Итак, в Вене Диана была в него влюблена – пусть и не желает произносить это слово. А он был влюблен в нее. Разница в том, что его это чувство не устраивало, он приложил немало усилий, стремясь изгнать ее из своих мыслей и памяти. И думал, что вполне в этом преуспел, пока Диана не появилась в Лондоне.
А теперь, похоже, сам все испортил. Чего же Оливер хотел на самом деле: избавиться от воспоминаний о ней или вспомнить те подзабытые ощущения? Ему нравилось прикасаться к ней, нравилось тепло и мягкость ее кожи. Нравились их словесные дуэли, пусть за прошедшие два года Диана и обзавелась на удивление острым язычком. Очевидно, нравилось и участвовать в ее планах, ведь ему не составило бы труда убедить Диану отдать то проклятое письмо – стоило лишь по-настоящему захотеть. Но добровольно она бы не отказалась от своего преимущества, пришлось бы причинить ей боль, настоящую боль. Быть может, даже вред. А этого Оливер совсем не хотел.
Вопрос в том: что же делать дальше? Ему случалось обирать до нитки других игроков. Случалось рушить репутацию женщин, неосмотрительно пытавшихся привязать его к себе или им командовать. Но теперь угораздило схлестнуться с женщиной, которая его ненавидит, – и этому радоваться.
И все же… утром Диана надела его рубашку. И вообще, согласилась на его условие. И этому могут быть две причины: либо не так уж она его ненавидит, либо хочет разбить ему сердце, как он когда-то поступил с ней, и тем отомстить.
Оливер задумался, поднеся ко рту кусок хлеба. Два года назад Диана едва ли была способна мстить или строить хитрые планы, но сейчас…
Лицо Оливера озарила улыбка. Когда в последний раз встречался ему человек, не побоявшийся бросить ему вызов? Диана не боится – вот и отлично. Порой вражда – прямой путь к сближению. Видит Бог, это будет настоящая охота! Чем она может закончиться, Оливер не представлял себе, но, как ни странно, это его совсем не беспокоило.
Покончив с яичницей, он встал и позвонил в колокольчик, призывая слугу. Сегодня утром ему многое предстоит сделать.
Диана заколола волосы наверх и облачилась в простое муслиновое черное платье, оставив расстегнутыми две верхние пуговицы на спине. Хорошо, думала она, что Оливер спросил о Вене. После сегодняшней ночи Диана терялась в догадках, как дать ему понять, что она вовсе не потеряла голову и не собирается падать к его ногам? А главное, как пожестче напомнить об этом самой себе?
Черт побери, Оливер ее бесит! Что-то с ним не так: она появилась перед ним в одной рубашке, а он посмотрел на нее, как на пустое место, и приказал подавать завтрак. Прошлая ночь, среди всего прочего, помогла ей кое-что понять. Этому человеку нужно сделать больно. Так же больно, как он когда-то сделал ей. И это получится, если держать себя в руках и не забывать о прошлом.
Диана сунула ноги в туфли и нахмурилась, нащупав левым носком что-то жесткое. Снова присев, сняла туфлю и извлекла из нее свернутый вчетверо клочок бумаги. «Если тебе нужна помощь, – гласила записка, написанная изящным почерком Дженни, – выходя из комнат, скажи “мармелад”».
Этот прием они уже использовали, когда Диана вела переговоры с разъяренными кредиторами Фредерика. Слово было очень удобное – Диана не любила мармелад. Сунув записку в карман, она надела туфли и вышла в гостиную. Оливер за столом допивал чай. Судя по почти пустым тарелкам, позавтракал он плотно.
– Застегни мне пуговицы, – попросила Диана, поворачиваясь к нему спиной.
Затем теплые пальцы Оливера коснулись ее лопаток.
– У тебя есть хоть что-нибудь не черное?
– Да.
– И когда наденешь?
– Когда захочу.
Повернувшись к нему лицом, она достала из кармана записку и протянула ему.
Оливер развернул записку, пробежал текст глазами и поднял взгляд на Диану.
– У тебя очень изобретательная подруга.
– Ты не представляешь, насколько! – улыбнулась она.
– И зачем ты мне показала это послание?
– Чтобы доказать, что соблюдаю наш договор. И чтобы ты случайно не произнес слово «мармелад». Боюсь, Дженни тебя пристрелит.
– Спасибо, что предупредила. Предпочитаю, чтобы меня дырявили не чаще раза в месяц. – Оливер сложил записку и протянул ей. – А кто она такая?
Проклятье! Надо было догадаться: он не успокоится, пока не попытается выяснить все.
– Я же тебе говорила. Старинная подруга.
– Ладно. Выясню сам. Знаешь, сколько людей у меня в долгу и с удовольствием отплатят услугой за услугу?
