Следующим вечером, стоя в дверях зала «Ариадна», Диана смотрела, как ее бывший деверь играет в фараон. В картах, похоже, ему везло не больше, чем его покойному брату. Возможно, Энтони до сих пор не разорился за карточным столом лишь потому, что не имел свободных денег, а с ними и возможности проигрывать.
– Сколько Энтони уже спустил?
Низкий бархатный голос за ее спиной спросил – от него по позвоночнику Дианы побежали уже привычные мурашки. Однако усилием воли она задавила в себе это ощущение. Пусть Оливер клянется, что больше не сбежит, но он даже не спрашивает, нужно ли это самой Диане. Разумеется, спроси Оливер ее прямо сейчас, ответом стало бы немедленное и радостное «да!». Но это лишь еще одна причина подождать с ответом, пока все треволнения улягутся и к ней вернется здравый рассудок.
– Насколько я понимаю, – негромко ответила Диана, – за вечер Энтони потерял восемнадцать сотен.
– Вот почему я посадил с ним за один стол Мандерли. Джонатан – честный игрок, так что Камерон не будет подозревать клуб в мошенничестве.
– Откуда ты узнал, что он будет проигрывать?
– Уже видел, как Энтони играет. У него просто нет к этому таланта. – Рука Оливера скользнула по ее талии.
– Таланта играть, не проигрываясь в пух и прах? – уточнила Диана, борясь с желанием прислониться к его груди.
– Таланта вовремя остановиться.
– Миледи!
Быстрым шагом к ней подошла Джулиет в своей накрахмаленной черно-желтой ливрее. Диана смотрела на нее с тревогой. Что бы ни заставило девушку покинуть свой пост в разгар вечера – вряд ли это хорошие новости.
– Что такое, Джулиет?
– Там, снаружи, леди Дэштон и ее товарки по «Женскому клубу умеренности» стоят с плакатами. Порицают и стыдят всех, кто входит в клуб.
– Порицают и стыдят? – повторил Оливер и выразительно чиркнул пальцем по горлу. – Ну все, нам конец!
– Тебя, может быть, и не волнует мнение леди Дэштон, но очень многих в свете волнует!
Диана бросилась к дверям: Оливер и Джулиет следовали за ней по пятам. Диана знала, что с леди Дэштон и «Женским клубом умеренности» рано или поздно придется вступить в открытый бой, но сейчас время для этого самое неудачное.
– Как ты думаешь, «умеренные» разбегутся, если выпустить на них табун диких лошадей?
Диана закусила губу, чтобы сдержать улыбку.
– Я обдумаю это предложение. Но сейчас лучше держаться от «умеренных» подальше. Если есть в Лондоне человек, которого «Клуб умеренности» ненавидит еще сильнее, чем меня, – это ты.
В холле их уже ждала Дженни.
– Несколько джентльменов, уже подойдя к крыльцу, развернулись и сообщили, что у них сегодня дела в других местах, – встревоженно сообщила Дженни. Потом обернулась к Оливеру: – Вам лучше остаться в клубе.
– Так я и понял. – Он кивнул. – Что ж, пойду посмотрю, как дела у моего доброго друга Камерона. А вам, позволю себе дать один совет, хотя вы, скорее всего, в нем не нуждаетесь: Диана, постарайся договориться с этими дамами миром. Если держаться с ними враждебно, они не успокоятся, пока не сотрут с лица земли и тебя, и твой клуб.
Диана вскинула бровь. Советы ей, разумеется, не требовались, но она не могла не признать, что совет хорош.
– Смотри не выпускай Энтони из клуба, пока он не проиграет все до последнего фунта. Иначе мы ему больше не понадобимся.
Оливер сверкнул улыбкой.
– Понял. Удачи. – И исчез в недрах клуба.
– Наглец! – пробормотала Дженни.
– Что ж, Оливер хотя бы пытается быть полезным, – заметила Диана и обернулась, приветствуя улыбкой входящего в клуб хмурого Уильяма Дженсена. – Добрый вечер, милорд!
– Какая-то безумная старуха швырнула в меня яйцом, – проворчал он.
– О, мы с этим разберемся!
– Да уж, пожалуйста, и поскорее.
Так, это уже грубо. Пожалуй, лорд Дженсен сейчас сделал шаг к тому, чтобы выйти из членов клуба. Но об этом Диана подумает позже.
– Дженни, ты сможешь незаметно присоединиться к толпе дам снаружи?
– Mais oui. Дай мне минуту. – И Дженни двинулась к дверям черного хода.
– Разрешите спросить, – поинтересовалась Джулиет. – Что вы собираетесь сделать?
– Оберну эту историю нам на пользу.
Диана отсчитала минуту, дала Дженни еще несколько секунд на всякий случай, – распахнула дверь и вышла на крыльцо.
У подъезда топтались с самым суровым видом два десятка женщин. Некоторые держали над головой деревянные щиты с надписями, разобрать которые в тусклом свете газовых фонарей было не так-то просто, но кое-что Диане удалось прочесть. Например: «Дом разврата под любым именем остается домом разврата!» Или: «Место женщины – в ее собственном доме!».
Как видно, подумала Диана, дамы не приняли во внимание, что Адам-Хаус и есть ее дом. А теперь еще и дом для ее девушек. Для всей ее странной новой семьи.
– Леди Дэштон! – громко окликнула Диана.
Виконтесса прекратила скандировать «Позор, позор!» в сторону подъезжающих карет и повернулась к ней.
– Леди Камерон! – трубным голосом ответствовала леди Дэштон. – Право, я удивлена, что вы решились здесь показаться!
– Похоже, у нас с вами возникли разногласия, – непринужденно продолжила Диана, спускаясь с крыльца и подходя к леди Дэштон поближе.
