Содержание вооруженных национал-социалистических организаций (штурмовых отрядов) обходилось до прихода Гитлера к власти, по очень осторожным подсчетам, в 15 млн. марок в год. Доходы партии от ее рядовых членов составляли в лучшие годы 750 тысяч марок. Если даже считать, что у национал-социалистов ничего не уходило на содержание огромного партийного аппарата, на пропаганду, на содержание разных "коричневых домов" и т. д., то все-таки оставался за 1929—32 гг. дефицит свыше 14 миллионов марок в год, который покрывали промышленный и другие отряды монополистического капитала, и уже в этих цифрах имеется красноречивая иллюстрация к выступлению Адольфа Гитлера в Дюссельдорфе. Ибо среди собравшихся слушать вождя национал-социалистов в Дюссельдорфском клубе промышленников нет почти ни одного, кто не внес бы того или другого миллиона в национал-фашистскую кассу. Член партии Фриц Тиссен, знаменитый рейнский промышленник, германский король стали, собрал для национал-социалистов во время избирательной кампании 1930 г. свыше трех миллионов марок в несколько дней. То же самое можно сказать про другого покровителя национал-социалистов, руководителя рейнско-вестфальского угольного треста Кардофа. К другим покровителям Гитлера относились такие тузы промышленности, как Борзиг, Мутшманн, Ростерг (калийный концерн), такие банковские деятели, как банкир фон Штаусс, аграрии Восточной Пруссии и Померании, даже владельцы огромных универмагов, с которыми во имя сохранений существования мелкой буржуазии национал-социализм будто бы борется. Да что говорить об универмагах: Гитлера финансировали Шнейдер-Крезо и Крейгер, Детердинг и Форд, словом, тот международный финансовый капитал в самом широком смысле этого слова, против которого будто бы борется Адольф Гитлер. Они давали национал-социалистическому движению деньги, ибо, по удачному выражению одного из биографов Гитлера Теодора Хейсса, Гитлер заменил вполне определенные термины "прибавочная стоимость и классовая борьба", к восторгу монополистического капитала, расплывчатыми понятиями "кровь и раса".
"По нашему убеждению, — говорит Адольф Гитлер собравшимся в Дюссельдорфском клубе германским промышленникам, — германские бедствия в самом конечном итоге получаются не от событий в мировом масштабе, ибо таким образом были бы более или менее исключены возможности улучшения бедственного положения отдельных народов. Если бы было правильным положение, что германские бедствия имеют своей непременной и закономерной причиной только так называемый мировой кризис, на течение которого мы, как народ, можем иметь лишь весьма незначительное влияние, то тогда пришлось бы определить будущность Германии, как нечто совершенно безнадежное. Как может измениться положение, при котором нет непосредственных виновников? Взгляд на мировой кризис, как на единственную причину германского бедствия, должен привести к глубочайшему пессимизму. Я считаю необходимым раз навсегда порвать с убеждением, будто бы наши судьбы обусловлены в мировом масштабе".
