На Бриеннерштрассе в Мюнхене высится огромное, на редкость лишенное всякой архитектурной линии, здание "Коричневого дома". Это — здание центрального правления национал-социалистической партии. Над зданием развевается огромное знамя с фантастически огромной свастикой. Перед входом в здание стоят на часах два члена "штурмовых отрядов", отдающие входящим в здание, это святое святых национал-социализма, честь по военному артикулу, но фашистским жестом. Внутри здания бросается в глаза прежде всего огромный вестибюль, напоминающий вестибюль не то современной-гостиницы, огромного караван-сарая нашего времени, не то типичного немецкого вокзала, пытающего поразить проезжего иностранца своими фантастическими размерами, дать ему уже на вокзале удручающее представление о величии и могуществе Германии. Все здание генерального штаба "третьей империи", построенное по личным эскизам Гитлера, пожелавшего будто бы создать одновременно памятник германского ремесла (не искусства! Гитлера в академию не пустили!), является торжествующей песней мещанства, пережитком вильгельмовской эпохи, когда все должно было быть обязательно "колоссаль", все должно было брать на испуг своими исполинскими размерами, ибо "вторая империя", как и "третья", знала, что внутреннего содержания, а стало быть и художественной красоты в ней нет. По огромному вестибюлю постоянно толкутся люди самых разнообразных сортов: посланцы промышленного и банковского мира, аграрии и кулаки, отставные офицеры, неопределенного типа женщины, типичные салопницы, просто просители, словом — всякий люд, который обыкновенно собирается в таких местах, где центр деятельности большой политической партии несколько сливается с центром же псевдоблаготворительной организации. Просители, посетители и журналисты, которых впускают с большой опаской, пропускаются наверх, где расположены кабинеты больших и малых вождей. В ожидании пропуска они могут любоваться исполинской свастикой, выложенной камнями в потолке. Вдруг раздается команда "смирно". Фашисты вытягиваются во фронт, ибо у входа в вестибюль показывается "Осаф" Адольф Гитлер. По обычному "монаршему" трафарету он заговаривает с какой-либо сирой вдовицей, подробно расспрашивая ее о цели ее посещения, в то время как более влиятельные и нужные ему посетители вынуждены ждать своей очереди. Старый прием всех, играющих на популярность — от Наполеона Бонапарта до Гришки Распутина. Затем "вождь" направляется наверх в свой кабинет, рядом с которым находится "адъютантская", т… е. собственная его фашистского величества канцелярия.
Там же рядом находятся кабинеты "имперского казначея" и "имперского правителя дел", т. е. министра финансов и министра внутренних дел "третьей империи", ибо управление партией было с самого начала построено на основе того, что она является государством в государстве, а стало быть организацией, готовой в любой момент перенять всю полноту власти и управлять государством с помощью своего собственного аппарата.
Центр "Коричневого дома" составляет так называемый "зал сенаторов". В этом красном зале заседает президиум партии. Члены президиума сидят в красных кожаных креслах, поставленных вдоль стен. Вдоль средней стены идет ряд кресел для "вождя" и его маршалов. Некоторым противопоставлением "залу сенаторов" является кантина, находящаяся в полуподвальном помещении: здесь получают казеннокоштное питание занятые в здании правления члены партии и члены "штурмовых отрядов" или, вернее, "охранники" (отряды для охраны "вождя" и его ближайших соратников), причем рядовой состав строго отделен от командного состава: этому научили Гитлера во время войны, что даже на фронте офицерская кухня должна быть строго отделена от солдатского котла.
Однако со своей программной речью Адольф Гитлер выступил отнюдь не в "зале сенаторов" мюнхенского "Коричневого дома". Для изложения своей программы он отправился в Дюссельдорф, в клуб рейнских промышленников, т. е. к подлинным хозяевам современной Германии.
Адольф Гитлер для рейнских промышленников давно известная фигура. Он известен Тиссену, Кардофу и другим членам Дюссельдорфского клуба промышленников хотя бы потому, что они уже несколько лет субсидируют национал-социалистическое движение.
