Отправная точка пропагандистских выступлений Гитлера заключается, в особенности на заре его карьеры, не столько в разрушении марксизма, сколько в борьбе против Версаля, что соответствовало самому зарождению национал-социалистической партии как служебной политической организации реваншистского рейхсвера. Первые публичные выступления Гитлера были, еще по указке его непосредственного начальника Рема, посвящены теме "Брест-Литовск и Версаль". Гитлер разъезжал по городам и весям Баварии и доказывал, что возможность осуществления Антантой продиктованного Германии в Версале мирного договора отнюдь не показал Антанте своим примером в Бресте сам Германский империализм, а наоборот, Брест был последней, хотя и неудавшейся попыткой Германии спастись от Версаля, т. е. от поражения в мировой войне. Отсюда Гитлер с логичностью "лунатического провидца" делает вывод, что "Версаль пройдет, но Брест останется, т. е. приходит к заключению, что Германия сможет сбросить иго Версаля только после осуществления второго Бреста, т. е. участием в вооруженной интервенции против Советского Союза. В своей автобиографии Гитлер пояснил эту мысль, указав на то, что "надо себе отдать отчет в том, что нельзя вернуть потерянных областей торжественным обращением к господу богу или упованием на Лигу наций. Вернуть их можно только вооруженной силой". Иначе говоря, освобождение Германии от Версаля может явиться только результатом ее участия в новой империалистической войне. В какой? "Сама судьба указует тут нам перстом. Выдавши Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства российского. Но государственные дарования славянства дали силу и крепость русскому государству. Всем этим старая Россия обязана была германским элементам — превосходнейший пример той громадной государственной роли, какую способны играть германские элементы, когда они действуют внутри более низкой расы". Вместо государства российского имеется ныне Советский Союз. "Это гигантское восточное государство, — вещает Гитлер, — неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец большевитского господства в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелями такой катастрофы, которая лучше, чем что бы то ни было, подтвердит безусловную правильность нашей расовой теории". Еще проще: главная цель германской внешней политики по Гитлеру должна заключаться не в завоевании отдалённых колоний, о которых Гитлер отзывается весьма Презрительно, а в завоевании новых земель в Европе, ибо несчастия Германий происходят от того, что у нее слишком много людей (Гитлер удивительно гармонирует с Клемансо, утверждавшим, что имеется излишек в 20 миллионов немцев!) Эти земли можно найти только на востоке Европы, т. е. в России. Вот куда надо обратить все свои взоры, все свое внимание, тем более, что речь идет о стране ненавистного большевизма. Каких-либо сентиментальных, удерживающих от порабощения других народов соображений Гитлер не знает. Недаром он заявил: "Если бы я был французом и величие Франции было бы для меня столь же дорогим, сколь святым является для меня сейчас величие Германии, я в конце концов сам поступил бы так же, как поступил Клемансо". Кроме того, спец при Гитлере по "русским делам" Альфред Розенберг объяснил ему, что все евреи — большевики и все большевики — евреи, из какого гениального утверждения и родилась гитлеровская внешнеполитическая концепция, списанная в конечном итоге у русских белогвардейцев.
