"Довольно этих примеров, — читаем мы дальше в "весьма научной" статье Эриха Коха "Последствия смешения рас". — Все эти примеры свидетельствуют нам о страшных последствиях смешения рас, дегенерации рас. Обладатели расовыми качествами, вызванными душевной и физической дисгармонией, иногда имеют некоторые на первый взгляд блестящие качества и способности; но эти качества напоминают ослепительный свет электрической лампочки перед полнейшей темнотой в тот момент, когда происходит короткое замыкание. Речь идет всегда и везде об интеллигентных, конечно, но безгранично тщеславных и лишенных всякого чувства эгоистах, которые до сих пор всегда народу, как таковому, причиняли только вред".
Эта "научная" статья была напечатана в "рабочей газете" Грегора Штрассера, которую тот тогда издавал в Берлине. Псевдонаучность статьи должна была скрыть ее "нелегальный" характер, ибо вопреки воле "вождя" Адольфа Гитлера этот выпад был направлен против Иосифа Геббельса, который тогда начинал играть виднейшую роль в национал-социалистической партии и против которого в лоне самой партии начинали восставать все те, кто видел в Геббельсе "восходящую звезду" в окружении Гитлера.
Этого Иосифа Геббельса "открыл" для национал-социалистического движения Грегор Штрассер. Во время од-ной из своих агитационных поездок по всей Германии еще в 1925 г. (Штрассер вел агитацию не столько в пользу всей партии, сколько в пользу возглавления этой партии не Гитлером, а им, Грегором Штрассером), Штрассер натолкнулся в Эльберфельде на молодого руководителя одной из уездных организаций Рура, который, как и Штрассер, был недоволен мюнхенским руководством партии (т. е. Гитлером), а именно — забвением всяких социалистических идеалов, предательством социалистических идей в партийной агитации во имя завоевания симпатий банкиров и капитанов промышленности. Геббельс и Штрассер основывают бюллетень, сначала предназначенный только для руководящих лиц партии, под названием "Националистические письма". Эти письма защищают в основном тезис: "Осуществление социалистической идеи в рамках государства, вот где наше будущее". В особенности резко формулирует Иосиф Геббельс (вместе с Грегором Штрассером) свои "социалистические" идеи (во время известной кампании за конфискацию имущества бывших владетельных домов Германии, в первую очередь Гогенцоллернов), ибо, как и Грегор Штрассер, он знает, что без этих социалистических или псевдо-социалистических лозунгов ему не получить масс, а Геббельс мыслит свою роль народного трибуна в партии только при наличности масс. Однако на бамбергском совещании вождей национал-социалистической партии, на котором "социалистическое" крыло партии представлено Штрассером и Геббельсом, Гитлеру удается восстановить полностью свой авторитет вождя, снова установить центр партийного руководства в Мюнхене и произвести прежде и раньше всего усечение "социалистической" части своей программы, заставив партию отказаться от участия в кампании за конфискацию княжеских имуществ. Часть "инфицированных" "социалистическими" идеями национал-социалистов (вроде брата Грегора Штрассера — Отто) ушла тогда из партии, часть, во главе с Грегором Штрассером, для которых "социализм" был лишь средством тактической борьбы за руководство партией, отошла на заранее заготовленные позиции в ожидании лучших времен для организации нового дворцового переворота против Адольфа Гитлера. Иосиф Геббельс переметнулся тогда на сторону Адольфа Гитлера. Он становится немедленно же одним из главных соратников Гитлера в борьбе против Штрассера, цитаделью которого был до сих пор Берлин. Геббельса переводят из Рурской области в столицу государства и одновременно назначают не только главой берлинской организации, но и руководителем всей пропагандистской работы в берлинском округе. Поскольку руководителем всей пропаганды в общегерманском масштабе тогда был Грегор Штрассер, то Геббельс в известной степени становится как бы удельным князем, посаженным Гитлером в пику "великому князю" Штрасеру.
Гитлер обнаружил при назначении Геббельса на этот важнейший в партии пост большое знание людей и понимание их качеств. "Глубокоуважаемый и дорогой Адольф Гитлер, — писал Гитлеру после бамбергской встречи руководителей партии Геббельс, — Я столькому научился от вас. Вы мне по-товарищески показали столь новые пути… Ведь у нас есть люди. Призовите их. Или еще лучше просто позовите их, одного за другим, если тот или другой покажется вам достойным такого призыва… Тогда пусть настанет день, когда все будет уничтожено, когда чернь будет бушевать, кричать и неистовствовать вокруг вас: "Распни его". Мы станем тогда вокруг вас железной стеной и будем взывать в песнопениях: "Осанна!"
