Кто знает, если бы эти "публицисты" и "критики" более мягко обошлись с Иосифом Геббельсом, автором освистанных драм и никем не прочитанных романов, то, быть может, Иосиф Геббельс никогда и не стал бы национал-социалистом. Геббельс родился в 1897 г. в одном из провинциальных городков Рейна (Рейдте). Отец его, богатый кулак, почти помещик, дает сыну не только среднее, но и высшее образование. Больной, неспособный ни к ведению сельского хозяйства, ни к военной карьере, Геббельс изучает историю, философию, филологию и историю литературы в целом ряде университетов (Бонн, Фрейбург, Вюрцбург, Мюнхен, Гейдельберг, Кельн и Берлин видят его студентом). Он не видит настоящей, полнокровной жизни: литература не является для него преломлением жизни, а наоборот — жизнь он видит исключительно сквозь призму литературы. Недаром он был учеником Гундольфа, известного биографа Шекспира и Гете, исследователя германского романтизма. У Геббельса изучение романтиков причудливо переплетается с почти болезненным преклонением перед Достоевским. Так оно и должно было быть: будущий вождь берлинских национал-социалистов должен был стать поклонником автора "Бесов". Федор Михайлович хотел в этом романе дать чудовищно карикатурное изображение революционного движения. В эпилептическом ясновидении дал он в проекции на эпоху империалистических войн и пролетарской революции жутко реалистическое, почти натуралистическое изображение фашизма. Геббельс великолепно мог бы быть одним из героев "Бесов", хотя бы бессмертным в своем роде если не Ставрогиным, то Петром Степановичем Верховенским на берлинский лад. Геббельс сам признает в одном из своих "произведений", что его осенила следующая фраза в посредственной драме "Гнейзенау" Вольфганга Гете: "Дай нам бог цели, все равно какие!" Если Архимед искал точки опоры, чтобы перевернуть мир, то Геббельс, этот типичный выскочка-мещанин, искал лишь идейки для приложения своих талантов. В политику он спасся от неудач в литературе; политиком-пропагандистом, агитатором он стал потому, что решил на одном из поворотных пунктов своей жизни, что говорить легче и безопаснее (по линии безопасности от критического анализа и уничтожающего рассмотрения на досуге своих собственных идей), чем писать. Недаром именно Геббельс где-то отметил, что его национал-социалистическая партия выросла не усилиями журналистов, а своих ораторов. Геббельс даже поясняет свою мысль: литература и журналистика, говорит он, не могут быть примитивными. Но словесная агитация может и даже должна быть обязательно примитивной. В своей очень занятной книжке полуавтобиографического характера "Борьба за Берлин" Геббельс пишет: "Нашу агитацию ругают примитивной и лишенной всякого духовного содержания. Но при этой жестокой критике исходят из совершенно неверных предпосылок. Конечно, национал-социалистическая пропаганда примитивна, но ведь и народ мыслит весьма примитивно. Агитация нарочито упрощает проблемы, она сознательно срывает с проблем всякие покровы и привходящие обстоятельства для того, чтобы приспособить их к образу мышления и горизонту народа". Любопытно, что в этом контексте Геббельс щеголяет тем, что его ораторское искусство не только демагогично, что оно грубо и цинично, и Геббельс с помощью очень популярного словечка берлинского жаргона "благородная чепуха" ("эделькватч") издевается над всеми ораторами, Пытающимися внести в свои словоизвержения известное изящество.
