Скептицизм такого несколько более чем одностороннего порядка является отличительной чертой Рудольфа Гильфердинга, перешедшего в германское социалистическое движение из Вены, где он был одним из „основоположников“ австромарксизма в первых годах настоящего столетия. Родившийся в Вене в 1877 г. и получивший медицинское образование (он врач по профессии), Гильфердинг стал широко известен в 1910 г., когда вышел в свет его основной труд „Финансовый капитал“. В своем „Финансовом капитале“ Гильфердинг дал характеристику эпохи финансового капитала. Он выдвинул тезис о зрелости капиталистического общества для превращения его в социалистическое общество, и он выдвинул этот тезис не для того, чтобы сказать рабочим, что пора свергать капитализм, а исключительно для того, чтобы установить, что, мол, яблоко социализма дозревает так быстро, что нечего зря трясти капиталистическое дерево. Социал-соглашателем был Гильфердинг уже тогда, когда он в разгар своего „радикализма“ выступал против всеобщей забастовки (в 1907 г.), заявляя, что „надо считать полным непониманием всей глубины классовых противоречий в Германии утверждение, что массовая забастовка может представлять собой нечто иное, чем последний шаг к завоеванию политической власти“. Тут дело, конечно, не в том, что Гильфердинг нарочито считает массовую забастовку, а не вооруженное восстание, последним шагом к завоеванию власти, а в том, что Гильфердинг с 1907 г. по 1931 г. и дальше будет исходить из своей „радикальной“ оценки зрелости капиталистического общества для перехода его в социалистическое общество, чтобы не давать сделать последний или вернее предпоследний шаг для претворения этого перехода в жизнь. Гильфердинг возражал против применения всеобщей забастовки для завоевания всеобщего избирательного права в Пруссии. Он же затем возражал, конечно, против применения каких бы то ни было революционных мер борьбы с военной опасностью и затем с разразившейся войной. Как центрист, он не смог сразу стать на оборонческую позицию в 1914 г., хотя он уже тогда был фактически одним из главных руководителей партии, официальным вождем которой был Эберт. Он был затем фактическим, общепризнанным вождем независимой партии, хотя во главе этой партии стоял Гаазе. Гильфердинг был в „стабилизационный“ период германской республики вождем германской социал-фашистской партии. Но Гильфердинг никогда не избирался на руководящие посты ни партии в целом, ни ее парламентской фракции. Он любил всегда официально оставаться в тени, если не считать его двух злосчастных попыток усесться в министерском кресле. Для политической характеристики Гильфердинга очень ценно в этой связи отметить, что оба раза Гильфердинг ушел в отставку не вместе со всем остальным правительством, он всегда уходил из правительства не то потому, что он очень быстро понимал намек своих хозяев — финансистов (куда быстрее, чем остальные его коллеги по партии и правительству), не! то потому, что он готов был бежать стремглав, как крыса, с любого корабля, который еще не тонет, но уже дает крен.
Гильфердинг был членом независимой социалистической партии со дня ее основания, но не принимал участия в ее политической работе во время войны, ссылаясь на то, что он, мол, мобилизован в качестве врача. Он стал во главе партии тогда, когда Германия была разгромлена Антантой и началась германская ноябрьская революция. С самого начала Гильфердинг взял в качестве фактического вождя партии и редактора ее центрального органа курс вправо, на соглашение с шейдемановцами, причем опять-таки пресловутая теория Гильфердинга о зрелости капиталистического строя для преобразования его в социалистическое общество явилась для него и германской буржуазии, включая ее социал-шейдемановское охвостье, весьма ценным оружием для обмана рабочих масс изображением неких „приготовлений“ для превращения Германии в социалистическую республику („социализм в пути!“), причем эти „приготовления“, конечно, являлись ничем иным, как дымовой завесой контрреволюционного наступления буржуазии и ее носке-эбертианских банд на революционный авангард германского рабочего класса. Гильфердинг сыграл в германской революции фактически ту роль, которую в мировой войне сыграл знаменитый германский ученый Нернст, изобревший ядовитые газы.
