— Они, — подтвердил догадку Морнэмира друид. — Представляешь таких коней на сегодняшней Земле, и как по сравнению с ними будут выглядеть самые лучшие земные породы!? Как шестисотый мерс по сравнению с запором какого-нибудь лохматого года! А в прошлом…!? Как на Энтерпрайзе среди кукурузников рассекать! И это только боевые кони, а есть тяжеловозы как боевые, ну ты видел у пробитых Таурохтаром рыцарей (кавалеристов-заготовок), так и рабочие, те же оркские хаштра, специальная фермерская порода… -
— Ладно-ладно! — остановил разошедшегося друида Морнэмир. — Я понял твою мысль — можешь рассчитывать на мою поддержку, НО… только в отношении домашних животных, а вот всяких монстров уволь. — Теперь уже Морнэмир не дал друиду вставить слова: — Ты кого собрался на Землю тащить?! Разных виверн да мантикор!? Совсем охерел со своей природой?! И потом если ты, допустим, организуешь зоопарк, скажем добудешь экземпляр, то это просто жестоко и бесполезно — он все равно умрет, как любимый твой тасманский волк умер в тридцатых годах (20-ого века), а если исхитришься и добудешь пару, то выродятся от близкородственного скрещивания в течении нескольких поколений — ты как биолог должен это знать. Ну а организовать что-то типа заповедника — вообще не вариант! Ты хоть представляешь, сколько усилий на такое дело уйдет, не говоря уж о том, что зона переноса не резиновая? Ты вот например знаешь, что такое грыз? — неожиданно спросил друида Морнэмир. Айнон знал и неохотно кивнул головой. — Так вот представь себе, что такие твари сбегут и начнут размножаться!? На Земле 16-17-ого века! Представил!? — Айнон снова с кислым видом кивнул. — Скорей всего именно нам придется их ловить и уничтожать — местные не потянут, для них лев или медведь это самый страшный зверь, а для грыза что лев, что медведь — так, закуска. Не говоря уж о том что местные быстро сообразят, откуда появились подобные жуткие существа, и это конечно добавит нам их ''любви'', еще и обвинят, что мы специально спустили на них таких тварей. Так что извиняй, Боровик: травки, пшеница, козы, ралгун, кони — тут я тебя поддержу на все 100 %, но насчет монстров всяких я резко против. -
— А чем виверны и мантикоры отличаются от тех же грифонов? — Айнон не пожелал просто так сдаваться и возражал. — Или скажем, возьмем Ворошилова — та еще тварь, по сравнению с ним любой самый здоровенный грыз как мышонок по сравнению с котом! А другие маунты и петы, да тот же Дриммов Дар?! Он ведь растит своего дракончика, и насколько я знаю нашего фейри, вырастит его в настоящего дракона еще до переноса! -
— Сравнил жопу с пальцем! — расплылся в улыбке Морнэмир. — Это ведь петы, они полностью подконтрольны игрокам, да и неизвестно, что будет с петами и маунтами в реале, может они все сразу сдохнут — мы ведь уже будем реальными существами, а не игровыми персами. —
Аргумент произвел на друида впечатление, было видно, что он расстроился и на некоторое время замолчал, глубоко уйдя в свои мысли.
— Жалко Дочку, да и других, — выдал неожиданную мысль Айнон.
Морнэмир сразу понял, что друид имел ввиду и у него резко испортилось настроение. Он как и многие часто забывал о том, что Василиса пет, тем более игрока-ремесленника и питомицу Главы какое-то время связывало нечто большее чем дружба. Морнэмиру было неприятно осознавать, что возможно он оказался прав и им всем придется заплатить такую цену как смерть питомцев и маунтов. Ладно он не успел пока привязаться к двум своим петам, но вполне мог понять, как тяжело придется остальным, и ведь самое противное — никуда не денешься и если так суждено, то хочешь не хочешь, но столь высокую цену придется платить.
— Поеду, — решил откланяться Морнэмир, — у меня на сегодня еще одно мероприятие запланировано. -
— Городок? — даже не спросил, а уточнил Айнон — после разговора его тоже выбило из колеи: буквально минуту назад брызжущий энергией друид словно сдулся и ушел в себя.
— Аха, сдам хозяйство Таурохтару и поеду в цитадель, с твоими между прочим железками ковыряться. —
— Удачи, — вяло попрощался задумчивый друид и, грустно высматривая что-то под ногами, побрел куда-то в строну работавших фигур, ну а Морнэмир отправился к служившему коновязью дереву на окраине полей.
У коновязи его встретили четыре пары глаз: равнодушно-тупые глаза пережевывающих жвачку лошадей и абсолютно разные по цвету, фактуре, размеру, наличию разума в них, но в чем-то очень похожие друг на друга глаза его питомцев. В свете только что состоявшегося разговора собственные сказанные в запале спора слова никак не выходили у Морнэмира из головы, и он совершенно новыми глазами посмотрел на своих петов…
*
