Игрока словно отхлестали по щекам до красной кожи, и он невольно опустил глаза! Внешне питомец никак не показал своих чувств, ловко и быстро подтягивая кожаные ремни сбруи, но от него пришла такая волна радости, что его хозяин испытал не просто похожий, а самый настоящий стыд. Поддавшись порыву Морнэмир погладил сидевшую на седле сову по перьям головы и вновь получил заряд искреннего счастья и в то же время удивления — Иччи не так владела собой как ее разумный собрат и издала ошарашенное уханье, а ее и без того большие глаза едва не вылезли из орбит.
— Вот ведь я с…н сын, — размышлял Морнэмир уже сидя верхом. — Сколько времени потерял, а ведь быть может им жить только до переноса, да даже если и нет, то так вести себя с ними — просто свинство! Исправлюсь! Обязательно исправлюсь! И начну прямо сегодня: вместо мастерских вечером возьму пару дней отгулов, пару спецназовцев, сына, может выцеплю кого из внуков и съезжу на природу за пределы зоны переноса — устрою пикник, позанимаюсь с питомцами, поговорю с сыном, с внуками, а то забросил родню почти как их, — Морнэмир погладил сову по перьям, и ему неожиданно пришла в голову мысль: а вдруг и сын, и дочь, и внуки страдают от невнимания занятого множеством забот деда и отца так же как и питомцы.
От злости на самого себя Морнэмир неосознанно пришпорил коня, Кайгусь последовал его примеру. Кавалькада из двух всадников вывалилась на дорогу, вернее не на дорогу, пока, а на натоптанный тракт с весьма интенсивным движением и поскакала по нему.
— Хух! — чтобы успокоить нервы Морнэмир прибег к известному средству — отхлебнул из походной фляги добрый глоток грибного вина. — На той неделе напрошусь на ''локомотив Главы'' (забитый высокоуровневыми мобами город гномов)и все очки сброшу в Кайгуся, а то со мной он совсем зачах от скуки. Может опять отправить его к Айсмену, вроде там он уровень неплохо поднял? — Морнэмир немного неловко от отсутствия постоянной практики заглянул в воспоминания питомца и несколько минут все так же неловко копался в них, пару раз едва не слетев с седла, к счастью не понукаемые лошади перешли на шаг. — Смотри-ка, а ведь у него там завелись друзья, — он удивленно присвистнул, — Дримов Послушный и Айсменов Вуки! Хотя чему тут удивляться? Разумных петов в клане наперечет. Надо же, даже с Айсменом, несмотря на то что он игрок, сумел сойтись на короткой ноге, — вновь уколол его приступ злости (на себя), — один я такой идиот! Решено: пикник, потом локомотив Главы и раз у них там сложилась такая компашка, отправлю его к Айсмену, заодно надо не забыть связываться с ним хотя бы раз в день и интересоваться его успехами! -
Приняв решение Морнэмир вновь погладил заластившуюся сову по голове и улыбнулся Кайгусю, питомец робко улыбнулся в ответ.
— Все-таки Боровик прав, — пришла ему в голову неожиданная мысль насчет златогривых коней — ему нестерпимо захотелось оседлать такое чудо и пустить его по дороге вскачь и чтобы его питомец скакал рядом на таком же. — Но, кляча! — Морнэмир толкнул лошадь пятками в бока. Пегая кобыла даже близко не напоминала драгоценных коней, но сумела выдать неплохой галоп.
Два быстро несущихся всадника разминулись с пешим отрядом эльфов-стрелков, обогнали нагруженную досками телегу, потом долго скакали вдоль многотысячной колонны зомби, едва успев проскочить между головой колонны и полудюжиной фургонов, которые сопровождали два десятка верховых, а затем под ругань возглавлявшего колонну некроманта скрылись в клубах поднятой копытами пыли.
Там же.
Ромашка — ребенок, 9 лет, раса фейри.
— Как тут все интересно! — Ромашка едва не свалилась с облучка фургона, разглядывая близко проскакавших всадников: эльфа с белой совой на луке седла и второго эльфа (или не эльфа?) с огромными ушами и зеленой как трава кожей, уши последнего подобно парусам развивались на ветру, что привело девочку в неописуемый восторг. Все во всадниках было ей интересно: лица, сова, одежда, оружие и конечно же замечательные, похожие на лопухи уши.
Материнская рука вцепилась ей в косичку и втянула на облучок. Мать незаслуженно (по мнению Ромашки) ее отругала и отправила в фургон присматривать за братом и сестрой. Зайчик и Почка повизгивая от восторга занимались тем же чем и она, только отпихивая друг друга смотрели на мир сквозь дырку в тенте. Ромашка не стала воевать с мелюзгой за облюбованное ими место, а просто пробралась сквозь наваленные в фургоне вещи и вылезла с другой стороны.
