Сова по имени Иччи — первый добытый Морнэмиром пет. Именно добытый, а не купленный как у большинства в игровом квартале. Тут он проявил выдержку и терпение и предпочел подождать, довольно долго (больше полугода) обходясь вообще без питомца, но зато первым его спутником стал специализированный пет для ремесленников и алхимиков, та самая сова. Выдали такого вот особенного пета после прочтения древней книги по алхимии (добыча одного из заброшенных поселений фейри), точнее после прочтения книги Морнэмир получил карту, которая в свою очередь привела его и его группу поддержки ко входу в одноразовый данж. Там-то на последнем уровне данжа, в заброшенной полной интересных находок мастерской он среди прочего и нашел зародыш-яйцо своего первого питомца. Сова исправно выполняла свои функции, усиливая навыки ремесленника и алхимика, позже и рунного мага, но другом своему хозяину так и не стала — Морнэмир относился к ней как к хорошему, удобному, полезному, но все же инструменту или даже скорей как к собственной руке или ноге. Станете ли вы дружить с собственной ногой?
Второй спутник по имени Кайгусь сильно напоминал бы обычного эльфа-стрелка, то есть заготовку из расы лесных эльфов, но вот только слишком большие для эльфа уши, слишком большие глаза, слишком длинные руки, слишком массивные даже для таких рук кисти, чересчур зеленая кожа и какая-то не сразу заметная диспропорция в теле — издали лесных эльфов можно было принять за людей, вблизи с оговорками за изначальных эльфов, а вот питомца Морнэмира никогда. Так же как и эльфы-стрелки Кайгусь превосходно обращался с луком, мало того, по мере роста своего уровня начал обставлять даже лучших-старейших из них позади, но в отличие от них и в ближнем бою представлял из себя серьезную силу, на равных звеня мечами со спецназом. Помимо изрядных боевых качеств питомец превосходно читал лес, даже на начальных уровнях с неразвитыми способностями превосходя многих опытных рейнджеров-игроков, вложивших в развитие нужных навыков немало очков, обладал несколькими подошедшими скорее вору чем лесовику способностями и ко всему прочему умел готовить зелья и мази из трав. Ирония судьбы — такой вот разносторонний питомец прекрасно подошел бы рейнджеру как напарник в скитаниях по лесам; предпочитавшему ближний бой воину как лесной проводник и стрелок поддержки; вору или убийце как тот же проводник и прикрытие, в том случае если дело дойдет до открытого боя; даже магу как прикрытие в ближнем бою, и совершенно не подходил ремесленнику, который редко-редко самолично участвовал в сражениях, а основную массу очков получал, качая мирные навыки ремесла и алхимии, но жребий решил все за Морнэмира — у него в тот момент был выбор: взять дорогого и явно уникального питомца или продолжать ждать неизвестно чего. Кайгусю не очень повезло с хозяином: такой перспективный питомец, воин-лесовик-стрелок, не использовал свой немалый потенциал и явно занимался не тем для чего был предназначен — не нес врагам смерть на кончике стрелы, не пластал мечом тела, не крался по лесу, не проникал как тень сквозь дозоры и посты, а исполнял скучные обязанности слуги, ассистента, телохранителя в поездках, иногда готовил по заказу хозяина зелья и… постепенно все больше отставал от приобретенных одновременно с ним или даже позже питомцев других игроков. Впрочем нельзя сказать что Морнэмир совсем уж не понимал неправильности ситуации и не делал ничего чтобы ее изменить — делал: скрипя сердцем выделял питомцу часть собственных очков, частенько посылал его охотиться в окрестные леса, навяливал отправлявшимся в поход рейдам, даже в свое время направил сражаться в отряде Айсмена, где тот хорошо показал себя, пока его не убили в бою и он не вернулся к хозяину. Принимаемые меры давали результат: такие вот вылазки в целом позволяли Кайгусю ликвидировать обидное отставание, но в мыслях и глазах питомца поселилась грусть — он сильно страдал от своей ненужности хозяину и тем не менее как всякий пет любил своего игрока и всячески старался ему угодить, хотя как разумное существо давно оставил всякую надежду на похвалу и участие с его стороны…
*
В свете им же озвученной возможности Морнэмир впервые испытал что-то похожее на стыд. Да, у него было много дел: и мастерские, и строительство, и шахты, и собственная семья, которую он просто не мог оставить на Земле — все это требовало его постоянного внимания, но и так жестоко поступать с питомцами, даже с неразумной совой, тоже было нельзя — от него не убыло бы скажи он питомцам ласковое слово, похвали, заметь их достижения, поинтересуйся их мыслями и чувствами.
— Седлай, — Морнэмир кивнул Кайгусю на ослабленную подпругу лошадей и, заметив у него на поясе двух добытых за время ожидания перепелок, едва не впервые за всю недолгую жизнь питомца его похвалил: — Молодец! -
