Ромашка не смела дышать и переступить ногами на огромной как сковорода ладони: открывшийся ей с высоты вид без остатка поглотил все ее существо, полностью затмив любые другие впечатления этого полного удивительных событий дня. Принятые ей за лес чащи оказались лишь тонкой оградой, живой стеной, как ограды домов богачей в городах, хотя она никогда и не видела живой стены такой удивительной высоты, да и протяженности тоже. А вот за живой изгородью восторженному взгляду девочки открылось строительство настоящей стены, и пусть она пока была не высока, а в некоторых местах и вовсе была только похожая на ров широкая канава, но стена росла прямо на глазах и большие как их фургон каменные блоки десятками опускались, заполняя пустоты в земле или плотно вставали на уже положенный камень. Полный жизни и несмолкающего гула котел, циклопических размеров стройка внутри кольца недостроенных стен кипела, шумела, жила и словно перехлестывала через край и в то же время протекала, вернее пополнялась через несколько дальних от девочки фортов. Ворота фортов не закрывались ни на минуту, и из них текли бесконечные потоки кирпича, досок, бревен, телег с песком, с разнообразными мешками, ветками, сеном, гнали овец и лошадей, входили колонны уже знакомых грустных дяденек и одетых в доспехи воинов, небольшие группы охотников с подвешенными на шестах тушами, колонны здоровяков в одинаковой одежде, которые в отличие от грустных дядей всегда бежали, а не шли. Еще один даже более крупный поток изливался прямо из центра всего этого: где-то в глубине огромного укрытого строительными лесами здания словно прорвало плотину, и оттуда текла широкая, бурная река из гигантских блоков для стены, сотен тачек с мелкими белыми булыжниками и простой ничем не примечательной земли, не такими здоровенными камнями более правильной формы, бочками и опять мешками, сотнями, если не тысячами мешков.
Вот уже час девочка впитывала в себя удивительное зрелище, вслушивалась в несмолкающий гул и принюхивалась к незнакомым и знакомым запахам. Ромашка знала, теперь тут их дом и ждала того восхитительного момента, когда она сможет нырнуть во все это с головой, увидеть вблизи, пощупать, попробовать на вкус чем отличается темный камень от белого, и облазить остальные шесть фортов, а не только тот, в котором остановилась ее семья.
Тогда около двух часов тому назад путешественники миновали проход в жуткой стене, проехали в открытые ворота и попали в кольцо земляных стен с деревянными башнями наверху. Живущая своей жизнью крепость встретила их равнодушно, полностью проигнорировав полдюжины фургонов и три десятка коней: стучали молотки, где-то звенел металл, звучала многоголосная речь, ржали лошади, блеяли забиваемые на ужин овцы, ходили люди, эльфы, орки, и над всем этим давлел отдаленный похожий на прибой гул, что проникал из-за высоких стен. Честно сказать фейри растерялись, даже отец Ромашки, признанный всеми лидер небольшой группы, несколько оробел. Хорошо что с ними оказалось сопровождение — старший десятка охранников-эльфов невозмутимо толкнул коня, направив его в людской водоворот, ну а за ним уже последовал его десяток и фейри со своим скарбом. Ехать оказалось недалеко: пара минут сквозь пышущий жизнью водоворот и вот он небольшой оазис посреди кипящего моря жизни — несколько больших двухэтажных строений вдоль одной из стен, коновязи и поилки на сотни лошадей, стоянки для фургонов и… десятки, сотни фейри, что вышли поприветствовать новичков.
Пока взрослые занимались обустройством стоянки и знакомились с сородичами, Ромашка сумела слинять, хоть и знала что ей попадет, но это будет потом, а сейчас перед девочкой открывался и манил новый неизвестный мир, и она не могла больше терпеть. Почти час она лазила по показавшейся ей невероятно огромной крепости: забиралась всюду и везде; получила пирожок с грибами и яблоко на огромной кухне; подзатыльник, когда сунула свой нос в пышущую жаром кузню, где работали десятки полуголых мужиков; дала несколько дельных советов, увидев как стригут овец; преисполнилась гордости, когда ее советам последовали; восторженно хлопала в ладони, увидев как целитель сращивает раздробленную кость; прокатилась на пустой тачке, которую вез не прогнавший проказницу здоровяк в кожаном фартуке и наконец, забралась по многопролетной лестнице на самый верх одной из башен — только там фейрийка поняла, что показавшаяся ей целым миром огромная крепость лишь малая часть того, что она увидела за стеной.
