Несколько месяцев назад семья фейри услышала ЗОВ, все вместе и все разом, даже неразумные малыши. Не идти на зов было нельзя — фейри и пошли, оставив все прежние дела, благо отец семейства не был в тот момент связан какими-нибудь обязательствами. Их семья долго шла по лесам, но несмотря на то что любая задержка причиняла каждому из них надоедливую боль, отец был осторожен и старательно избегал злых чащоб, болот, гор, ни разу не вывел семью во всегда опасную степь, а старательно держался светлых лесов и торных обжитых дорог. Трижды семья фейри встречала соплеменников и каждый раз оказывалось что им по пути — группа фейри росла и когда начались нехоженые, безлюдные места, их насчитывалось уже 20 взрослых и 11 детей. Путешествие было тяжелым: фейри потеряли унесенного крылатой тварью ребенка, несколько коней пали от неизвестной хворобы, возможно от злого колдовства, много раз приходилось кострами и стрелами отгонять ночных тварей, а один раз уходить от погони каких-то раскрашенных воинов, к счастью не имевших лошадей. Несмотря на все испытания фейри дошли и примерно неделю назад почувствовали за собой присмотр — два отряда ''детей листвы''(эльфов) шли за ними по пятам, но не нападали, наоборот несколько раз отгоняли от их лагеря ночных тварей. А спустя два дня их встретил третий отряд, к которому присоединились первые два, и старший этого отряда, эльф с зеленым как бутылочное стекло глазом, предложил их проводить. Фейри согласились, и с тех самых пор их сопровождал десяток могучих, молчаливых воинов, именно воинов, в доспехах и с боевым оружием.
За время оставшегося пути юная фейрика, да и ее родители увидели немало других чудес: еще одну, хоть не такую большую колонну ''грустных дядей'';друида верхом на огромном олене в сопровождении сотни конных доспешных бойцов уже на лошадях; трех похожих на их сопровождающих воинов, но пешком, что однако не мешало им бежать со скоростью пущенных в галоп лошадей; гонимый их сородичами табун (фейри обменялись приветствиями); медведя, что нес на себе воина в доспехах, кстати, на медведе так же имелся доспех; стадо из сотни коров, которое пасли двое пастухов, пожилой мужчина в войлочной шляпе и мальчик на 2–3 года старше Ромашки, а так же много-много чего еще. И все это только непосредственно на самой дороге, в ведь был и мир вокруг нее: не раз и не два фейри замирали в испуге и восхищении при виде несущих всадников грифонов; сотни лесорубов сводили лес и расчищали поля; в какой-то момент им открылся глубокий карьер и столько людей копошились в нем, что у Ромашки зарябило в глазах и ей пришла мысль, что в муравейнике и то меньше муравьев, несколько больших зданий активно строились на окраине карьера и строили их не намного меньше людей чем ковырялось в нем самом. Иногда в отдалении встречались постройки и от одной из них прибежала несколько ровесников Ромашки. Стайка ребятишек некоторое время бежала рядом с фургонами, и девочка-фейри всей душой рвалась к ним, но нет, нужно было продолжать путь, и вскоре дети убежали, провожаемые взглядом готовой заплакать Ромашки.
Да, фейри увидели многое за этот длинный, не кончавшийся день, но главное чудо ждало их впереди. Сперва фейри показалось, что они подъезжают к крепости на самой окраине густого леса, и они думали так почти до самого конца: миновали шумную и большую стройку (знали бы они что ждет их впереди), подъехали к мосту через глубокий ров, на дне которого гнил целый лес из направленных вверх остриев, миновали ров по широкому мосту и остановились — жуткое переплетение гигантских и в то же время зеленых будто молодые побеги корней настолько скрывало под собой воротный проем, что не видно было створок. Десятник сопровождающих, один из здоровенных эльфов в доспехах, выехал вперед и словно что-то сказал жуткому бурелому или показал в поднятой вверх ладони. Но не важно что сделал''сын листвы'' — главное, корни страшной чащобы дрогнули и словно неохотно расступились, открыв путникам проход и блеснувшие металлом створы ворот. Ворота открылись секунду спустя.
Живая чаща напугала Ромашку больше чем все что она успела увидеть до того, оно и не мудрено — даже ее родители со страхом смотрели на подрагивающую словно в предвкушении опасную зелень, но фейри поверили своим сопровождающим и замирая сердцем все-таки проехали меж расступившихся корней, с которых капал фиолетовый яд. Весь этот путь девочка провела на дне фургона, крепко прижимая к себе тихонько хнычущих, но не смевших заплакать брата и сестру.
Два часа спустя.
