Игрок ушел, а Ходок повел сотню на небольшой плац между задней стеной барака и живой стеной города (строительство каменной стены досюда еще не дошло).
*
Тут следует пояснить: заготовка, что эльф-стрелок, что спецназовец, что любой другой, не мог подняться выше командира десятка бойцов, так что в бою или походе сотней и более крупным отрядом всегда командовал тот или иной игрок. Однако в любой сотне имелся десятник из старых заготовок, вот он-то и определял повседневную жизнь подразделения, отмечал отличившихся и проштрафившихся бойцов, выделял десятки, когда не требовалось участия всей сотни, следил, чтобы новые заготовки не упороли косяк, решал бытовые проблемы, отвечал перед игроками за боевую форму и снаряжение бойцов и чтобы, когда нужно, все они были под рукой, а в походе был постоянным заместителем временных, часто менявшихся командиров. В третьей сотне спецназа таким вот старшим десятником был Ходок.
*
Ходок помнил о времени, а потому сотня не задержалась на плацу: бойцы сделали несколько кругов, потом общий разминочный комплекс из приседаний, наклонов и растяжек, потом отжались всего-то по сотне раз, столько же раз подтянулись на перекладине, и десятник повел их обедать — на все про все ушло не больше 15-ти минут. В способной вместить до пятисот едоков столовой оказалась только сотня универсалов-строителей, так что ждать практически не пришлось. Ходок махнул свояку (другу сестры Лилилиты) и выложил на общий стол узелок с испеченным руками любимой овсяным печеньем, другие, из тех кто имел постоянных подруг, так же выкладывали подобные узелки. А вот тем, кто встречался с портнихами (заготовками) нечем было похвастаться перед остальными, так что Ходок и остальные владельцы источавших завлекательные ароматы узелков несколько свысока смотрели на них. Завтрак: на первое — густой мясной суп из конины и овощей, на второе — вареная копа и котлеты из мяса лося и какой-то птицы, на третье — кисель из дикой клюквы и большая сдобная булка с яблочным повидлом внутри, ну и разумеется содержимое узелков. Как и все заготовки спецназовцы ели быстро и качественно — десять минут и ломившиеся столы опустели, только блестят вылизанные тарелки и ни одной самой маленькой крошки не осталось на чистых и не нуждавшихся в дополнительном обмахивании столешницах.
После плотного завтрака сотня бегом отправилась в казарму, а вот Ходокне надолго задержался: перекинулся несколькими словами со свояком и выпросил на кухне почти полпуда соли, а еще мешочек приправ, и то, и другое на случай, если удастся добыть свежего мяса. Возвращаясь в барак заметил непорядок и шуганул миловавшегося с работницей кухни подчиненного, потом другого и третьего, в общем насобирал пяток таких и вместе с ними вернулся в казарму.
30-40 минут сотня готовилась к выходу: воины доставали оружие и снаряжение из сундуков, проверяли его, откладывали то что возьмут с собой, ухаживали за сталью мечей и доспехов, а так же деревом луков, помогали друг другу удобнее подогнать ремни доспехов и сбруи, перебирали стрелы, натягивали на луки тетивы, затем последний штрих — каждый из них произнес обращенное на себя заклинание
Получив положенный сух-пай сотня покинула уютный мирок воинских бараков и выбралась в большой мир, как в бурное море нырнув в вечно гудящую стройку. Спецназовцы давно перестали обращать внимание на не прерывавшийся ни днем, ни ночью гул и относились к нему как жители морского побережья к шуму прибоя. Точно так же они привыкли к постоянной сутолоке и множеству препятствий на пути, а потому сотня не двигалась единым монолитным и в то же время неуклюжим отрядом, а как в бою разбилась на десятки и продвигалась к одной общей цели, но разными путями — хорошая тренировка перед настоящим делом.
