Это был один из теплых осенних дней. Яркое солнце приятно слепило глаза, играло солнечными зайчиками на асфальте. Деревья сбрасывали листву, устилая землю желтым покровом, а в воздухе витал аромат осени. Бабушкин дом из красного кирпича с зелеными ставнями выглядывал из-за старого забора. Он вызывал трепетные чувства ностальгии. Всякий раз при взгляде на этот дом в моей памяти всплывали радостные фрагменты счастливого детства. Там я, маленький и счастливый, бегаю босиком по теплому асфальту, раскачиваюсь на качелях что есть мочи, наклоняюсь назад и расставляю в стороны руки, представляя, что лечу. Я звонко смеюсь и кричу: «Смотрите, как я умею! Даже без рук. Я летчик». Там я глажу лохматого дружелюбного пса по имени Дружок, ем наливные яблоки и сочные груши, выращенные на огороде. Я жадно кусаю сочные плоды, и сладкий сок течет по моих губах. Я вытираю рот ладонью и вздыхаю от счастья, прикрывая глаза. Там мягкий голос прабабушки и ее теплые шершавые ладони. Она отрезает хрустящую горбушку хлеба, намазывает ее сливочным маслом и сверху поливает медом. А потом разрезает бутерброд на мелкие квадратики, протягивает мне и говорит голосом, пропитанным любовью: «Это маленькие бутербродики специально для такого хорошего мальчика, как ты».
В детстве, стоя перед домом, я задирал вверх голову и с любопытством рассматривал дверцу чердака. Мне казалось, что там непременно спрятан ценный клад. Все свое детство я мечтал попасть на чердак и взглянуть на сокровища. И однажды, когда немного вырос и набрался смелости, я взобрался туда по длинной деревянной лестнице, но внутри обнаружил лишь пыльные мешки со старой одеждой, доски, потускневшие предметы утвари и осиный улей. Тогда я вмиг немного повзрослел.
В то время я смотрел на дом с восхищением, меня поражали его огромные размеры. Словно это скала с крутой вершиной, которую мне хотелось покорить.
Но в этот день я стоял перед домом, будучи взрослым, двадцатидевятилетним человеком. И дом уже не выглядел для меня огромным, как тогда. Сейчас я без всяких лестниц и стульев мог рукой мог достать край шифера крыши стоя на земле. В новой взрослой жизни размеры детского мира уменьшились. Дом будто стал ниже и меньше, тропинки уже, а краски тусклее. Однако душевное тепло этого места нисколько не утратило силу и вновь укрывало меня в своих объятиях.
Отворив скрипучую входную дверь, я, еле поместившись в дверной проход, протиснулся в него боком. Звякнул колокольчик над шторой, и я оказался внутри. Окинул взглядом узенькую кухню. Деревянный стол, цветы на подоконнике, закатки в углу и бабушка с дедушкой, занятые своими делами. Мы обнялись и сели за стол.
– Сейчас будем обедать, – сказала бабушка и начала разогревать кушанья.
Кухня наполнилась ароматом домашней еды.
Дедушка сел на стул рядом со мной и принялся меня разглядывать. Я физически чувствовал, как его пристальный взгляд щупал меня с ног до головы. Взгляд этот двигался медленно и вдруг остановился на моих джинсах. В моде тогда были рваные джинсы, и я, однажды поддавшись трендам, купил их себе. Дедушка несколько секунд смотрел на дырки и наконец спросил:
– А это обязательно?
Не то чтобы мне сильно нравились такие джинсы, просто они имелись в моем гардеробе. Каким-то магнетическим образом так случалось, что в дни, когда я неожиданно попадал к бабушке и дедушке, на мне было надето именно это творение модельного искусства.
Дедушка что-то обдумал и с досадой поинтересовался:
– Это ж тебе уже почти тридцать?
Мне к тому времени было двадцать девять. Я кивнул.
– У тебя невеста есть?
Я покачал головой и почему-то начал оправдываться, испытывая ощущение, будто подвел всю нашу родословную до четвертого колена, – мол, пока не встретил ту единственную, с которой бы хотел связать свою жизнь.
Дедушка посмотрел перед собой, выдержал паузу чуть более обычного и произнес:
– Да-а-а, тяжело тебе будет.
Все на мгновение застыло. Я знал, что далее последует длинный поучительный монолог, и не рискнул нарушить тишину. Лектор держал паузу, подбирая нужные слова, я принял позу зеленого студента, готового внимать. Игруля, бабушкина одноглазая собака, дала отмашку в виде короткого лая по ту сторону окна. Лекция началась.
– Вот борюсь я с этим, борюсь, все никак победить не могу.
«Этим» дедушка называл дырки на джинсах.
– Ты не можешь понять одного: у тебя уже не тот возраст, чтобы позволять себе одеваться как пацан. Ты мужчина – опора семьи и общества. У тебя должны быть хорошие дорогие туфли, классический костюм, сорочка, галстук, аккуратная прическа.
Дедушка бросил взгляд на мои волосы, я их машинально пригладил.
– Ты, наверное, скажешь, что такую одежду неудобно носить каждый день, а я тебе скажу, что это дело привычки.
После паузы он с особо возвышенной интонацией произнес:
– Настоящий джентльмен должен выглядеть безукоризненно всегда и везде!
– Как Кобзон! – добавила бабушка, нарезая салат.
Дедушка продолжил:
– Пока ты одеваешься как туземец (такую вот оценку подобрал мой дедушка для современной моды), на тебя ни одна девушка не посмотрит.