В части немецкой столицы, где находится знаменитая стена, все обстоит иначе. Атмосфера здесь сильно отличается от остального Берлина: мусор, граффити, бесчисленные мопеды, молодые люди с духом бунтарства. Здесь же была и знаменитая стена. Холодные плиты со временем расписали цветными граффити. Высказывания и мысли художников, реализованные в яркие образы, смотрели на прохожих с серых плит символа холодной войны. Десятки, если не сотни авторов оставляли свои сюжеты на стене, напоминающей о той страшной войне.
Самый популярный рисунок собрал вокруг себя толпу людей. Знаменитый «поцелуй» вызывал большой интерес туристов. На нем Леонид Ильич смачно целовал Хонеккера, а снизу была подпись на русском языке – «Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви!».
Перед сном в хостеле я опять попытался угадать, кому принадлежит шуба, но сил на дедуктивную работу опять не нашлось. Пришлось в очередной раз отложить это дело на завтра.
Утром проснулся рано, важные цели ждали меня в этот день. На завтраке, в очереди за бутербродами, я заострил внимание на харизматичном человеке, который о чем-то разговаривал с соседом на французском языке. Молодой человек был непричесан, бородат и сильно заспан, но этот расхлябанный вид гармонично вписывался в его образ. Я вспомнил актеров из французских фильмов, которые смотрел еще с детства. «Все-таки имеют французы чувство стиля. Оно в них живет на каком-то подсознательном уровне», – подумал я. Вскоре мы встретились с ним взглядами, улыбнулись, перекинулись парочкой стандартных утренних фраз на английском. Парень вызвал у меня приятную симпатию, и я у него, кажется, тоже. Уже выходя из столовой, я вновь столкнулся с этим французом, когда он говорил девушке, стоящей рядом: «Пожалуй, возьму-ка еще, дюже укусные эти бутерброды».
Я с удивлением спросил:
– Ты говоришь по-русски?
Он удивился не меньше, спросил:
– И ты?
– Я думал, ты француз, – сказал я ему.
– А я думал, ты какой-нибудь австриец, – ответил он.
На деле француз оказался украинцем из деревни под Сумами, а его небрежный французский образ – обычным деревенским стилем. «Каждый видит свое. Мы сами пишем сценарии историй в нашей фантазии».
Еще за несколько дней до прибытия в Берлин я подал заявку в Бундестаг для посещения Рейхстага. Заявку, к моему удивлению и счастью, быстро одобрили и назначили точное время визита. Лично для меня Рейхстаг только во вторую очередь – здание государственного собрания Германии, а в первую – это символ нашей Победы в Великой Отечественной войне. Четыре моих прадеда воевали: Владимир Филиппович погиб в возрасте девятнадцати лет при обороне Севастополя, Виталий Мефодьевич пропал без вести у Белой Церкви, а двое других прошли всю войну. Николай Алексеевич был фельдшером, воевал на Третьем Украинском фронте, освобождал Будапешт, Бухарест, Вену, Софию. А Василий Семенович оборонял Москву и в пехоте дошел до Берлина. Рожденный на историях моей семьи и воспитанный в культуре, чтившей своих героев, я давно хотел взглянуть на Рейхстаг, ощутить энергетику, дух этого места и побывать на его знаменитой крыше.
В назначенное время я прибыл на место, к воротам в Рейхстаг. Небольшой организованной группой под руководством волонтеров мы зашли в историческое здание, поднялись на лифте и оказались внутри огромного купола. Солнечный свет проникал сквозь стекла и отражался в многочисленных зеркалах огромной воронки, создавая волшебную атмосферу легкости и безмятежности. Изнутри купол выглядел волшебным. Я вышел на крышу. Тихий и спокойный Берлин был залит теплым вечерним светом, в воздухе стояла легкая дымка. Медленными мелкими шажками я шел по крыше, любовался городом, прокручивал мысли в своей голове и искал заветное место. Обойдя купол, я остановился у края и замер. Вот оно. Перед глазами всплыла знаменитая фотография водружения знамени Победы над Рейхстагом. «Сколько бед и горя принесла та война, забрав миллионы жизней и оставив после себя не меньше искалеченных судеб». По телу побежали мурашки от осознания, что когда-то здесь все началось, здесь же и закончилось. Пожалуй, для наших народов это место несет в себе сакральный смысл.
Погуляв еще немного в молчаливом раздумье, я пошел к выходу. У лифта собрались люди, чтоб спуститься вниз. Рядом стоял мужчина в ковбойской шляпе с вышитым американским флагом на майке, несколько европейцев – это было заметно по внешности – и группа китайцев. Когда мы зашли внутрь, я задумался: «Эта война затронула несколько континентов и коснулась каждой расы». Мурашки вновь побежали по телу. Наверно, оттого что лифт резко начал опускаться.