Я кивнул, физически ощущая ее внутреннюю боль в себе. Словно приоткрыв друг для друга завесы своей души, между нами возник некий эмоциональный канал, и чувства одного отражались в другом. Мы молчали и проживали эти эмоции вместе.
Я проглотил ком в горле и, пытаясь подбодрить ее, произнес простую фразу, которую всякий раз в сложных ситуациях говорю самому себе:
– Перемены приходят в тот момент, когда по-прежнему жить уже просто нельзя. Они как толчок для движения и перемен. И для того чтобы выйти на иной уровень, важно освободить место, избавившись от старого. А то, что шатает в этот период, – так это нормально. Когда самолет взлетает на новую высоту, всегда трясет, правда?
Лена легко улыбнулась, смотря куда-то вдаль, негромко согласилась:
– Это точно.
На тот момент у меня в жизни все было понятно и спокойно. У меня много работы, съемки, девушка, которая мне симпатична, родная уютная квартира и четкие жизненные убеждения. Я знал, чего я хочу. Точнее, не так. Просто я не задумывался и не задавал себе вопросы, к чему я иду и какой во всем этом смысл. Однако уже через два месяца все изменится. Я буду вспоминать этот ночной откровенный разговор на лавке в Куала-Лумпуре, испытывая чувства, о которых говорила тогда Лена. Я увижу себя на ее месте. Но в тот момент, сидя напротив нее, я об этом и не догадывался.
Удивительно, как жизнь подает нам знаки, сигнализируя о необходимых переменах. Сначала безобидным примером других людей, а позже, если мы не понимаем и не двигаемся, уже берет свою кувалду и бьет в грудь нас, разбивая окаменевшие устои.
Мы шли по тихой улице, освещенной белым светом фонарей. Легкий прохладный ветер приятно обдувал тело. После дневного зноя ночная прохлада была особенно ценной. Мы повеселели, делились впечатлениями от путешествий. Лена рассказывала про Индию, а я про Марокко; она удивлялась моим историям, как ребенок. Мы обсуждали взгляды на жизнь и любовь. Потом, словно что-то вспомнив, она расстегнула рюкзак, достала небольшой пакетик и угостила меня индийскими орешками.
Ей очень хотелось, чтобы я их попробовал. Она как будто хотела сделать мне приятное и отблагодарить за что-то.
Протягивая орешки, она добавила:
– Не переживай, они без конопли.
– Возможно, сейчас это даже минус.
Я смотрел вперед, прокручивал в голове наши разговоры и думал. Я начал чувствовать, что меня очаровывали ее искренность, открытость и эта детская непосредственность. Даже ее навязчивость казалась теперь какой-то милой. Я повернул к ней голову – она, собрав брови домиком, мило и открыто улыбнулась. Меня удивило, что внешность Лены будто изменилась, приобрела иной облик. Она стала мне какой-то приятной и даже симпатичной. «Магия. А может, орешки все-таки непростые?!» – промелькнуло в моей голове.
Уверенным шагом я шел вперед с серьезным задумчивым видом, рассуждал о судьбе, и жевал индийские орехи. Вдруг один, как бывает в самый неподходящий момент, попал, что называется, «не в то горло». Я начал надсадно кашлять, наклонился, стуча кулаком себя в грудь в надежде протолкнуть этот самый застрявший орех. Лена пришла на помощь, начала хлопать ладонью по спине, протянула воду и сказала:
– Смотри, весь твой серьезный вид испарился вмиг. Откашлявшись, я вернул ей орехи со словами:
– Если ты пытаешься меня отравить ради наживы, то я не лучший экземпляр, с меня нечего взять.
– Что, вообще ничего? – ответила Лена, улыбаясь.
– Только разбитый телефон, старый рюкзак и какая-то мелочь в кошельке. Да и с телом придется повозиться, во мне 180 сантиметров росту.
– Да, это не стоит того! Давай обратно орешки.
Наш звонкий смех оживил ночную улицу.
Массивный мост космической дугой нависал над нами, немного шатаясь от движения редких машин. Улица пустовала. Ветер гонял по тротуару бумажки и прочий мусор – признаки бурной жизни рабочего дня. Такой улицу видеть было совсем непривычно – еще днем здесь находилась рыночная площадь. Люди бегали из стороны в сторону, кричали, торговались, продавали товары, а сейчас здесь пустота. Тишина ласкала уши, лишь в отдалении гулко отражались звуки города и слышался скрип подошвы моих кроссовок.
Лена нарушила молчание. И задумчиво сказала:
– Ты каким-то образом помогаешь мне ответить на внутренние вопросы. Не знаю, как, но ты помогаешь мне собраться, стать цельной, что ли. И знаешь, мне это очень нравится. Вот бы еще недельку с тобой пообщаться, и я бы точно пришла в норму.
Я удивился, сказал, что очень рад, если мне удается помочь, хотя я ничего особенного не делаю. Ведь мы просто общаемся. Я поведал о своих планах, что у меня завтра самолет на Бали, где я пробуду шестнадцать дней, и предложил ей прилететь туда, если она хочет пообщаться еще. Это было совсем не сложно. Из Куала-Лумпура можно долететь до Бали прямым рейсом за совсем небольшие деньги. Она как будто немного расстроилась и сказала, что подумает.