Знакомый с певцом уже несколько лет, Аркадий Самсонович спросил шутливо, не тревожит ли его иногда этот поток сплошной радости. Француз улыбнулся и сказал, что от добрых знакомых только и жди каверз. Не хотелось ему за веселым столом говорить о тревогах, но, видимо, и в этом есть смысл. Он с ужасом думает о годах, когда возраст отнимет у него залы и лишит этих дорогих ему глаз. Надо, видимо, пока не поздно, вобрать в себя побольше — два миллиона, три — может быть, и легче будет. А коль скоро они еще есть, приветливые, волнующие, покоя не жди.
Он повернул голову и остановил хитровато-вопрощающий взгляд на Аркадии Самсоновиче: того ли ожидал от него колючий русский друг? Аркадий Самсонович заулыбался, закивал и даже похлопал ладонью о ладонь.
В конце стола, скрестив на груди руки, сидел и беспокойно поглядывал по сторонам Юрий Климов. Увлеченный парижским певцом, я только что увидел Юрия и тотчас же подумал об Ирине. Зачем о ней тревожилась Раиса, когда муж запросто мог раздобыть ей пропуск? Неожиданно я поймал на себе веселый женский взгляд и невольно повеселел сам: через кресло от Юрия сидела наша однокурсница Инесса Зубко. На факультете она славилась обилием нарядов, сконструированных и сшитых собственными руками, была заводилой на всех вечеринках. Она хорошо пела, любила танцевать, одно время увлекалась Юрием. Впрочем, увлечения свои она меняла довольно часто. Я не видел ее лет шесть, не знал ее судьбы и, встретив теперь ее взгляд, от души улыбнулся и помахал рукой.
Парижский гость, спев на прощанье песню, заспешил в гостиницу, Аркадий Самсонович и начальство пошли его проводить, а мы остались. Вихрем подлетела к нам Инесса, мы обнялись и облобызались. Я усадил ее рядом, познакомил с Раисой.
— Где же это ты отхватил такую красавицу? — спросила она сразу. — Весь вечер любуюсь.
— В Предуралье, на шахте.
— Вы работали в шахте? — Она подняла на Раису удивленные глаза.
— Два года, — ответила Рая.
— А потом?
— А потом этот товарищ меня похитил.
— Ну-у, Фе-едор… Теперь ясно, отчего ты на нас все пять лет ноль внимания. И так мы к нему подкатывались, и эдак, а он — крепость, Брест. Сколько девчонок по нему сохло — не сосчитать.
— По Юрию, а не по мне.
— По Юрию тоже, но меньше. Хотели через Юрия к тебе подступиться. Знал бы ты, какие я платья девчонкам придумывала, чтобы взор твой привлечь. И на французский лад, и на американский. И только сейчас, сию минуту поняла, — она повела глазами на Раису, — что все эти труды были напрасны.
Инесса явно нам льстила, и я чувствовал, как ко мне тоже явно подступало раздражение. Чтоб не испортить встречу, я спросил Инессу о ее житье-бытье и как будто не ошибся: она охотно заговорила о себе, о сыне, о своем бывшем муже. Замуж она поспешила, приняла очередное увлечение за любовь. Сказался, наверное, и кризис невест. Что ни говори, а женихов-то стоящих по пальцам можно было пересчитать. Прожила она с мужем два года и развелась, не вытерпела его пьяных выходок. А теперь снова невеста. Не та уже, конечно, сын на шее да и годы не юные, но все же невеста. Будет на примете подходящий жених, степенный, с сединой в волосах, неплохо бы вспомнить о ней. Может быть, и склеится жизнь, чем бог не шутит. Жалованье у нее неплохое, характер покладистый. А уж женой она была бы и верной и заботливой.
Проводив вместе с начальством парижского гостя, вернулся к столу Юрий. Скосил глаза на одну сторону, на другую, облегченно улыбнулся и подошел к нам.
— Как вам гость? — весело спросил он. — Не правда ли, очарователен? Утер нос всем нашим эстрадникам. А каков Аркадий Самсонович? Что ни говори, а ведь молодец, умница. Легкая шутка, и гость расшевелился.
Меня не покидало ощущение, что Юрий повторяет чужие слова, поэтому не хотелось ни соглашаться с ним, ни спорить. Раисе же не терпелось ввернуть что-либо об Ирине и, лишь из деликатности сдерживая себя, она помалкивала. Выручила нас Инесса.
— Юрочка, а что на сей счет сказало начальство? — спросила она с милейшей улыбкой, догадавшись, как и я, об источнике его оценок.
— Начальство, как я понял, тоже довольно, — ответил Юрий нехотя. — Когда по-настоящему хорошо, то всем, наверное, хорошо.
— Артист он, конечно, великолепный, — сказала Инесса. — У него все поет, и это спасает. А голосок, по-моему, средненький. У наших эстрадных певцов есть голоса посильнее и поярче.
— Например? — спросил Юрий.
— Ну хотя бы наша Шульженко. Париж на руках бы ее носил. Верно, Федор?
— Пожалуй, — ответил я. — А если бы она еще немножко помоложе была, да…
— Стоп! — перебила меня Инесса. — Ты вечно на шутку все сводишь, а я серьезно.
Но серьезный разговор дальше не шел, она почувствовала это и сама. Слегка огорчившись, она повернулась к Юрию.
— Юрочка, пока ты ходил провожать начальство, я поплакалась им в жилетку и они, Рая и Федор, вроде бы согласились присмотреть мне подходящего женишка. Подтверди им, что я сейчас в жены только и гожусь. А если б ты еще и помог им… — Она неожиданно встала и, ни с кем не простившись, ушла.
