«…dans le grand salon a la Louis XIV, fait au temps de Louis XIV sur le modele de ceux de Versailles, ou se trouvait cette societe d’elite, la creme de Paris, nommee alors le petit chateau» (Splendeurs et Miseres des Courtisanes). «…в большой гостиной в стиле Людовика, отделанной в ту же эпоху, по образцу гостиных Версаля, где собиралось избранное общество, сливки Парижа, так называемый Малый Двор».
Особый ряд составляет парижское высшее общество, куда помимо лексических единиц monde, haute societe, aristocratie в сочетании с прилагательным parisien входят:
• tout Paris — «весь Париж»
«Le succes enflait les voiles de son esquid, il avait a ses ordres les instruments necessaires a ses projets: une maison montee, une maitresse que tout Paris lui enviait, un equipagen enfin des sommes incalculables dans son ecritoire» (Les Illusions Perdues). «Успех надувал паруса его челна, ему предоставлены были все средства к осуществлению его замыслов: открытый дом, любовница на зависть всему Парижу, собственный выезд, наконец, несметные сокровища, таившиеся в его чернильнице».
• le faubourg Saint-Germain— «предместье Сен-Жермен», «предместье»
«Les manieres, le parler, en un mot la tradition faubourg Saint-Germain est a Paris depuis environ quarante ans…». (La duchesse de Langeais) «Сен-Жерменское предместье co своим говором, манерами— одним словом, особыми традициями, вот уже около сорока лет занимает в Париже то же положение…»
• le Paris des Champs-Elysees— «Париж Елисейских полей»
«Le Paris des Champs-Elysees admira ces deux amants» (Les Illusions perdues). «Париж Елисейских полей восхищался любовниками».
• le Petit Chateau — «Малый двор»
«А cette epoque, la mode commen^ait a mettre au-dessus de toutes les femmes celles qui etaient admises dans la societe du faubourg Saint-Germain, dites les dames du Petit-Chateau, parmi lesquelles madame de Beau-seant, son amie la duchesse de Langeais et la duchesse de Maufrigneuse tenaient le premier rang» (Le Pere Goriot). Парижский свет делился на кварталы:
Подводя итог анализу лексико-семантического поля «высшее общество», отметим, что при изучении словарных дефиниций слов обозначенного поля был выявлен ряд опорных компонентов определений, такие как: richesse, bonnes manieres, education, dignites, pouvoir. Многочисленны случаи, когда актуализируются второстепенные значения слова, т. е. то значение, которое в первой половине XIX века занимало далеко не первое место в семантической структуре слова, становится доминирующим.
Не все любители творчества Стендаля (Пьера-Анри Бейля), автора «Красного и черного», «Пармской обители» и «Итальянских хроник» могут вообразить себе его как искусствоведа, как создателя определенных художественных вкусов, как популяризатора незнакомой музыки и живописи. Однако судьба этого писателя складывалась так, что знакомство с новыми видами искусства за границей, в Италии, продиктовало ему свои идеи и свои правила, формируя его литературные принципы. Сначала его взволновали живопись (незнакомые французам итальянские шедевры) и музыка (симфонии, опера), потом «письмо» письма (отточенные образцы эпистолярного жанра) и театр (живость и точность диалогов, творчество либреттистов). Наследник просветителей, поклонник романтизма, он живой участник истории и дипломат, а значит — политик. В своих романах он суше и аскетичнее ранних французских романтиков, но оптимистичнее тех, кого называют критическими реалистами, вроде Бальзака и Флобера. Читая любые итальянские заметки Стендаля («Рим, Неаполь, Флоренция», «Прогулки по Риму», «История живописи в Италии», «Письма об итальянской музыке», «Жизнь Гайдна, Моцарта, Метастазио», «Жизнь Россини») переполняешься его настроениями и абсолютно ему доверяешь, хотя со времени создания этих заметок прошло немало времени. Италия была источником вдохновения для всех европейских авторов, начиная с эпохи романтизма и продолжает оставаться таковой и по сю пору. Очевидно поэтому записки Стендаля об Италии и специфике ее всепокоряющего искусства в музыкальной композиции и живописи не утрачивают своего значения в наши дни.