К этому времени русские одержали ряд прекрасных побед в Ливонской войне, которая еще в 1562 году, после разгрома Ливонии, когда Швеция и Польша потребовали от Ивана IV Грозного очистить завоеванные земли, превратилась в войну против Польши (а позднее и против Швеции). В 1564 году русские войска захватили почти всю территорию современной Белоруссии. Положение Москвы казалось прочным. Жители завоеванных областей «уличены в тяготении, вследствие схизмы, к московитам; они публично молятся о даровании московитам победы над поляками», – писал Поссевин[118]. Но положение русских не было столь прекрасным, и в первую очередь понимали это два человека: прекрасный полководец Андрей Курбский, сбежавший в Литву, и царь Иван Грозный, который в силу его монаршего положения видел всю многосложность и опасность ситуации для окруженной со всех сторон противниками и врагами страны, уставшей постоянно воевать.
Многие бояре, побаиваясь усиления самодержавия и единовластия Ивана IV Васильевича, также отговаривали его от войны с Ливонией. Действительно, после завоевания Казани и Астрахани логичной была бы мирная передышка для освоения новых областей. Но неутомимый Иван IV рвался в бой. Ему мешали разные советы. Он переживал из-за каждой неудачи и, мнительный, подозревал всех бояр в злых намерениях. Он поторопил события. Они бы и сами пришли. И была бы гражданская война, только не опричниной названная, а как-нибудь иначе.
В конце года царю доложили о том, что из Литвы в сторону Полоцка продвигается крупное войско, а с юга на Москву идет Девлет-Гирей. И в этот момент Иван IV Васильевич решил устроить всенародный спектакль, который Н. И. Костомаров, например, считает комедией, сыгранной перепуганным царем. Но бояться-то Ивану было нечего! К тому времени, когда эта «комедия» началась, то есть 3 декабря, Девлет-Гирей уже повернул от Рязани назад, в родные степи, и на Западе дела слегка улучшились: не пошли литовцы на Полоцк. Да и не военные дела тревожили в те дни русского самодержца, а дело гражданское. Тут нужно было поиграть.
