Но если бы это наивное, неиспорченное дитя, московский народ, спросил бы самого себя, с какой стати Бельскому нужно было травить Рюриковичей, чтобы возвести на престол безродного Годунова, то вряд ли это мудрое создание нашло бы вразумительный ответ, а значит, и бунта бы не случилось. Предполагают, что явную ложь на улицы города запустили князья Шуйские через рязанских дворян Ляпуновых и Кикиных. У Шуйских были свои счеты с Бельскими, но подобный шаг, устранение соперника, возвышал их врага – Бориса Годунова, резко возвысившегося в последние годы правления Ивана IV Васильевича. Не понимать этого Шуйские не могли.
Но слух быстро сделал свое дело, разжег огонь страстей, в Москве вспыхнул бунт.
Если верить летописцам, в нем принимали участие двадцать тысяч воинов, простолюдины, боярские дети, купцы, ремесленники. Все они, очень влюбленные в царя, ринулись с тревожным, быстро нарастающим ропотом в центр города, к Кремлю. Там гостей никто не ждал – чудом удалось вовремя закрыть ворота, организовать горстку стрельцов для защиты.
Пентархи собрали Думу на совет, а бунтовщики, в советах не нуждаясь, захватили Царь-пушку, развернули ее в сторону Фроловской башни. По родному Кремлю да из мощной пушки, которая еще по врагам-то не палила, разве можно стрелять? Федор Иванович, не зная, чего хотят возмутители спокойствия, послал к ним на переговоры Мстиславского и Никиту Романовича, а также дьяков братьев Щелкановых. Они вышли из Кремля, приблизились к могучему орудию, спросили у народа, в чем причина волнений.
«Бельских-отравителей подавайте сюда!» – крикнул кто-то их толпы, и вся она вдруг завопила грозно:
«Бельского! Бельского!».
Дело, которое начал Иван IV Васильевич, поигрывая с неподготовленной толпой в демократические игры, переходило в следующий этап, когда народ, почувствовав свою силу, становится вдруг слишком уж высокомерным, когда резко завышается его самооценка.
«Бельского!» – ревела толпа, а Иван IV Васильевич мирно почивал в гробу, не догадываясь, с какими трудностями столкнется сын-звонарь в первые дни царствования.
