Бориса Годунова уже нельзя было назвать ни мудрым, ни добрым, ни спокойным. Он взрыхлил и удобрил то поле, которое несколько десятков лет назад засеял Иван Грозный, когда во времена опричнины дело дошло до того, что муж доносил на жену, брат на брата. Опасные зерна! Из них обычно вырастают демоны смуты, люди без душевных тормозов, способные на любые злодеяния. Годунова это не интересовало. Он, видимо, надеялся, что ему удастся вовремя остановить этот процесс, убить демона смуты, как это удалось сделать Грозному.
Не раскрывая свою тайну, он повелел пытать обвиненных по доносу. Многие не выдерживали пыток, «сознавались» во всех грехах, но… о Дмитрии они сказать ничего не могли, потому что никто толком ничего не знал! Только – слухи. Где-то живет-поживает-мужает царевич Дмитрий. Страшная это опасность – слухи – для любого правителя. Опасаться их надо как огня в знойное лето. Слухи – это первый показатель растущего недоверия к любому правителю, это первое предупреждение о том, что в государстве какие-то неполадки, что их надо устранять.
Быстро распространяющиеся слухи о царевиче Дмитрии говорили о большем: народ отказывает в доверии царю Борису. Но… он не верил в это и о народе не думал! Он ввязался в войну со слухами – с этими невидимыми призраками людского недовольства – и повелел перекрыть границу с Польшей, расставить на дорогах караулы. Годунов ловил слухи, позабыв о том, что их поймать нельзя, что эта возня порождает в народе новые слухи. То был неравный бой.
В 1601 году страну поразил неурожай. Борис Годунов сделал все от него зависящее, чтобы спасти малоимущих от голода, но справиться с несчастьем ему не удалось, быть может, потому, что с каждым днем, с каждым месяцем крепли слухи о царевиче Дмитрии, и росло в народе недоверие к царю. Хлеб дорожал. Люди съели всех собак, кошек. В Москве, на рынках, появилось человеческое мясо. В 1602 году опять был неурожай! У Годунова было много денег, много сибирского меха. Но почему-то ему не удалось закупить в других странах хлеб. Почему?
